Закрыть ... [X]

Как сделать так чтобы не сворачивалась игра

файл не оценён - Подопытная (а.с. Пробный камень-2) 1506K, 322с. (скачать fb2) - Андреа К. Хёст

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:

Цвет фона черный светло-черный бежевый бежевый 2 зеленый желтый синий серый красный белый Цвет шрифта белый зеленый желтый синий темно-синий серый светло-серый красный черный Размер шрифта 12px 14px 16px 18px 20px 22px 24px Насыщенность шрифта жирный Ширина текста 400px 500px 600px 700px 800px 900px 1000px

Андреа К. Хёст Подопытная

Информация о переводе:

Андреа К. Хёст «Подопытная», 2017

Andrea K Höst «Lab Rat One», 2011

Переводчики: KattyK, Talita, Нюрочек, Peony Rose, Marigold, Lorik, Trinity-

Редактор и куратор: gloomy glory

Art by LiLinochka

Принять участие в работе Лиги переводчиков http://lady.webnice.ru/forum/viewtopic.php?t=5151

Апрель

Вторник, 1 апреля

Дура

Первое апреля, День дурака. Очень подходит идиотке, которая отказалась от шанса вернуться домой на Землю, потому что ей приспичило поиграть в героиню. К счастью, пока все мое геройство сводится к «стой, где поставили, и будь готова, что в любой момент тебя куда-нибудь попрут те, чья работа заключается в спасении планеты, галактики или части вселенной, коей предположительно грозит опасность». А еще я согласилась на очередные лабкрысные исследования, надеясь выяснить, что значит «пробный камень».

Вчера очень скучала по дневнику. И даже подумывала перейти на электронную версию, но для этого пришлось бы использовать тарианский алфавит, а сейчас, когда я решила остаться, для меня особенно важна возможность вести записи на английском, чтобы больше никто не мог понять. Новый дневник из плотной бело-коричневой бумаги и с изображением бесконечного колышущегося луга на обложке доставлен с самого Колара.

Начиная с чистого листа — буквально, — я хотела провести эдакий новогодний анализ пережитого за последние месяцы, но в итоге пришла к единственному выводу: я ничего не в силах изменить. Я не могу отказаться от второго уровня мониторинга, по мановению волшебной палочки перестать получать травмы и спасти вселенную или сотворить еще что-нибудь, что совершенно не в моей власти. Но могу хотя бы попытаться:

— усерднее трудиться на тренировках;

— найти способ стать Касс, а не Касзандрой;

— помнить, что даже котята бывают злыми.

Кое-что из этого, вероятно, займет немало времени, но надо же с чего-то начинать.

После встречи с нурийцем я написала Маре, спросила, отправить ли ее платье в стирку, но она предложила занести его ей утром, а потом вместе прогуляться в город. Я обрадовалась, ведь ожидала, что мою охрану усилят, а не ослабят. Конечно, от приглашения попахивало «психологическими аспектами», но я, наверное, совсем свихнусь, если не научусь воспринимать все проще и буду без конца переживать, действительно ли нравлюсь сетари или им просто приказано меня развлекать.

Пора уже признать, что истина где-то посередине, и жить дальше. Это явно поможет мне смириться с решением остаться на Таре.

К тому же мне очень хотелось поглядеть на квартиру Мары. Она оказалась похожа на мою, но более захламленная и обжитая. Мне понравилось, как оформлено публичное пространство: стены напоминают полупрозрачные занавески, колышущиеся, словно под порывами ветерка. Неожиданно для мира, где почти никто не желает иметь окон.

— Лон собирается, — сообщила Мара, когда я передала ей сумку и платье. — Мейз так красочно описывал выражения твоего лица, когда он вручил тебе наряд — я даже пожалела, что сама этого не видела.

— Просто не поняла, что он хочет, чтобы я делала с нуриец, — призналась я.

— Мы достанем тебе одежду без злосчастных рисунков и надписей. Садись.

Мара понесла платье в спальню, а я села, с интересом оглядываясь, когда дверь ванной внезапно распахнулась, и оттуда вышел Лон.

— Мар, я не оставлял…

Он осекся, мы пару секунд попялились друг на друга (хотя по ощущениям прошла целая вечность), а потом он развернулся и скрылся в спальне, оставив меня восхищаться красотой и спортивной формой сетари. У Лона потрясающее тело, а еще с ним весело и легко. Разумеется, они с Марой пара, и я никогда особо не думала о нем как о привлекательном мужчине, но теперь просто не могла удержаться.

Через минуту Мара и сильно покрасневший — и на сей раз одетый — Лон вышли из комнаты.

— Прости, — извинился он.

— Теперь ты не дразнить меня насчет платья, — сказала я, пытаясь не рассмеяться и не показать, что размышляю о привлекательных мужчинах.

Осознав, что я не стану вести себя как двенадцатилетка, увидевшая классного голого парня, Мара улыбнулась:

— Подозреваю, он все равно не сможет устоять. Все утро придумывал для тебя глупые вопросы.

— Значит, будет очень разочарован.

Но я знала, что Лон в любом случае задаст свои вопросы. Я не возражаю против его поддразниваний, они совсем не злые.

— А нам можно в город? Боялась, что опять запрут.

— Пока что вне основных территорий сетари тебя должны сопровождать как минимум двое, один из которых владеет боевым видением, — объяснила Мара, когда мы вышли в коридор. — Если всерьез предположить, что нурийцы хотят тебя убить, то с нами тебе намного безопаснее, чем в одиночестве в своей квартире. К счастью, ты уже была в изолированной комнате, но нам не известен истинный размах нурийских способностей. Вдруг они способны найти тебя даже в изоляции.

— Мейз не почувствовал угрозы от твоего нурийца, — добавил Лон. — Но назвал его «сверхмощным», иными словами, Мейз не смог бы с ним справиться. И все же то, что они решат избавиться от тебя, а не спасти, лишь предположение. Во-первых, это не соответствует нурийским принципам, пусть мы и мало о них знаем. Во-вторых, если твой талант на самом деле настолько редкий, вряд ли они откажутся от спасательной миссии.

Вдруг подумалось, а отправятся ли сетари меня выручать в случае чего, но вслух я спрашивать не стала, только понадеялась, что до этого не дойдет. Как-то совсем не хочется играть роль Елены в Троянской войне вселенского разлива.

Прогулка удалась на славу. Мы сходили на матч по тайро, пообедали, прошвырнулись по магазинам, посетили некоторые наиболее живописные уголки города, в том числе чудесный цветочный сад, и какое-то время понаблюдали за изумительной игрой, где участникам нужно было перейти с одного конца комнаты в другой по платформам, постоянно двигающимся во всех направлениях. Если кто-то промахивался — левитационное поле замедляло падение. Игра меня весьма впечатлила, хоть я и провожу круглые сутки с летающими космическими ниндзя.

Я наслаждалась каждой секундой этого дня. Лон и Мара прекрасная пара и относятся ко мне как к младшей сестре. Легко забыть, что их просто назначили сегодня моими няньками.

Я много думала о своем решении остаться. О том, насколько быстро отказалась сбежать с нурийцем. Это ведь был не просто приступ героического самопожертвования. В смысле… я тут частенько ною и никогда не перестану скучать по семье, живой музыке, книгам и всему остальному, что так люблю и чего здесь нет. Однако теперь я куда лучше говорю на местном языке и прекрасно провожу время, даже когда первый отряд не развлекает меня на все лады. После такого, вернись я домой и поступи в унылый университет — помру со скуки.

Похоже, я заразилась от мамы неистребимой потребностью узнать, что же будет дальше. Ну и если серьезно: путешествия по разным мирам, изучение потерянных инопланетных цивилизаций, работа с космическими ниндзя-экстрасенсами — монотонная серая жизнь мне точно не грозит. Я хочу помочь сетари победить. Исправить ошибки прошлого, остановить монстров, уничтожающих людей. И поиграть в еще более захватывающие игры и увидеть другие планеты. Видимо, несмотря на стресс, иногда накатывающее одиночество и неуверенность в будущем, я здесь счастлива.

В общем, когда Зен присоединилась ко мне в бассейне, я была в благодушном настроении и лишь мельком подумала, не ее ли очередь «нянчиться с Девлин». Она выглядела усталой и не такой донельзя серьезной, как обычно. Зен явно не терпелось услышать о нурийце, потому что она несколько раз ненавязчиво его упомянула, но напрямую ни о чем не спрашивала. Без понятия, насколько эта информация секретна, но раз уж Зен одна из моих капитанов, ей точно не лишне знать подробности той встречи.

После мы пообедали, я рассказала ей о Дне дурака и смешных, по моему мнению, розыгрышах, а также о радиопостановке «Войны миров», когда слушатели поверили, будто на Землю напали марсиане.

Затем мы посмотрели наше обновленное расписание на следующий месяц. Меня отправляют обратно на Муину вместе с двенадцатым, четвертым и первым отрядами.

На мой вопрос Зен ответила, что даже не представляет, чего ждать от этой вылазки: Муина едва ли не миф, и Зен сомневается, что достойна возможности туда попасть, прикоснуться к прошлому, которое так важно для ее настоящего. Настолько откровенной она со мной еще не была. Доверие, конечно, радует, но я теперь очень за нее беспокоюсь.

Двенадцатому отряду поручено охранять Пандору — весьма тоскливое занятие, — а вот первый и четвертый вместе с небольшой группой серых костюмов отправятся исследовать самый большой из крупных городов. Это куда опаснее, чем сторожить поселение, поскольку в местах без узоров на крышах ддора появляется не так часто. И меня присоединили к четвертому отряду, так что Рууэлом налюбуюсь вволю. Правда не знаю, хорошо это или плохо. А Зен сможет чуток попялиться на Мейза, хе.

Кстати, правильно произносит мое имя по-прежнему только она. Я, конечно, никогда не стремилась никого исправить, но все же здорово, что Зен сразу обратила внимание на этот нюанс и запомнила.

Среда, 2 апреля

Передвижная база

На Муину меня отправили в основном из-за нурийца. Не только в попытке спрятать от него, но и потому, что в КОТИС сочли, будто мои прогулки с четвертым отрядом вокруг муинских зданий — это лучший способ понять суть «пробного камня». Они надеются на дополнительные проверки, чтобы получить расширенный допуск к чему бы там ни было. Я, естественно, их надежд не разделяю. Впрочем, если окинуть взглядом всю мою карьеру подопытной крысы, исследование затерянных цивилизаций всяко лучше анализов крови и сканирований мозга.

Уже не терпится оказаться снаружи, на свежем воздухе, подальше от бесконечных городов-коробок, хотя я буду скучать по Тени. Я даже подумывала тайком вывезти ее с планеты в рюкзаке, но, бе, мне только еще одной нотации не хватало, к тому же кошку могли забрать и вновь запереть в клетке. Насколько знаю, после того побега, ее видела только я. Пусть так все и останется.

Я опять в своей капсуле в окружении первого отряда. Алей тоже с нами, хотя все еще сильно хромает. Она будет работать не в полную силу, пока не восстановится.

Рууэл напротив меня — на месте, где в прошлый раз сидела Таарел. Все капсулы повернуты вперед, потому сейчас я вижу лишь его руку и ногу, что, вероятно, к лучшему. У меня очередной приступ «лучше-б-ты-мне-не-нравился!» настроения. В основном из-за вчерашнего сна, в котором я бегала за Рууэлом хвостом, пока он раздраженно и раздосадовано на меня не зыркнул. Проснулась я в ужасе от пережитого унижения.

Жуткий кошмар, и, кажется, вызван он сериалом «Шестерка с супервидением» о досетарианском периоде. Я начала его смотреть, готовясь к работе с четвертым отрядом. Паранормальные детективы! Главная героиня — мучимая кошмарами девушка с талантом видения места, которую взял на работу уморительный гуру-экстрасенс с видением видения. Также там есть симпатичный взрывной герой с видением боя (готова поспорить, что он окажется возлюбленным героини); парень с видением врат, игра которого постоянно манят некие тайные врата в околопространстве; еще один с видением символов и страстью к головоломкам и другой — с видением пути, беспокойный, задумчивый и вечно что-то ищущий. Это воплощение тарианских стереотипов о разных способностях, но, думаю, сериал помог мне лучше понять Рууэла и Халлу, тоже обладающих видением места. Чувства и даже мысли живых существ оставляют наиболее сильные впечатления. Это может быть так же чудесно, как уловить флюиды радости от игры музыканта, или ужасно, как задеть кого-то рукой и принять поток скрытой ненависти, похоти и обиды. Считается грубым касаться одаренных видением места, ну а если вы все же распустили лапы, не удивляйтесь, что ваши самые сильные в данный момент эмоции прочтут. К счастью, с визуальным контактом все не так однозначно, да и касаться нужно напрямую, кожа к коже, так что перчатки служат неплохим щитом. И во время нашего с Рууэлом забега по пространствам мы хоть и держались за руки, но тогда он еще не был моей навязчивой идеей.

К сожалению, видение видения, наоборот, очень визуальная способность, а значит, всесторонне одаренный Рууэл уже наверняка в курсе, что бродяга-усилитель по нему тащится. И кто знает, что мог разглядеть в журналах миссий цур Селки…

В общем, стыдоба.


Архитектурный провал

Все отряды в весьма приподнятом настроении. Это назначение им явно нравится. Даже тем, для кого Муина — лишь кусочек головоломки из прошлого, который при тщательном изучении может дать подсказки для решения нынешних проблем. Сетари всю жизнь варятся в этой заведомо проигрышной войне, а тут — приятное разнообразие.

В полете я хотела поболтать с Зен, но они с Рууэлом и Мейзом уединились для капитанских разговоров. И все же мы с Мори Эйз из четвертого отряда и Десс Чарн и Сорой Нелс из двенадцатого прекрасно пообщались и обсудили наши задания на Муине. С двенадцатым я сталкивалась только во время той жуткой суматохи, когда отключали Колонну, и мне было интересно, все ли они такие же темпераментные, как Лентон, и разделяют ли его нелюбовь к Зен. Но они оказались неожиданно нормальными — излишне серьезными, как почти все сетари, но вежливыми и с явными признаками индивидуальности за фасадом ледяного профессионализма. Мало кто готов торчать рядом со мной в нерабочее время, но ребята из двенадцатого достаточно свободно задавали вопросы и просто поддерживали мирную беседу.

Пандора на вид ужасна: большое белое пятно на фоне зеленого пейзажа. Главное здание уже насчитывает три этажа и продолжает расти, хотя большая часть помещений еще не закончена. Ни следа балконов, но, вопреки моим опасениям, много окон. Еще есть несколько небольших пристроек, которые уже используют. Быстро же их соорудили. По словам Соры, им не нужно копать фундамент — здания просто пускают корни в землю (ну прямо зубы), а всякие трубы и воздуховоды потом отрастают сами на основе очень подробной миниатюрной модели.

Вокруг стройки полно палаток, машин, людей и растоптанной в месиво грязи. Дороги делать только начали, и сейчас они похожи на тонкое белое кружево.

— Много здесь людей? — уточнила я, пока мы на санях подлетали к месту, которое я с трудом узнавала.

— Свыше двухсот пятидесяти.

Я спрашивала Мори, но ответил Рууэл. Раз уж меня прикрепили к четвертому отряду, то с ними я и ехала, а первый находился на других санях.

— Пока что это столица Муины, — добавил Ферус. — Жаль, что нам всем не объяснили смысл названия.

— Имя значит «одаренная». Или «дары приносящая», или что-то вроде. Давно читала греко-римские мифы.

— А ты в курсе всех поверий своего мира? — спросила Мори.

— Совсем нет. На Земле сотни языков и культур. Греко-римской мифологии более шести тысяч тарианских лет. Теперь в это не верят.

По крайней мере, я сильно удивлюсь, если кто-то еще поклоняется Зевсу, Гере и прочим.

Мы провели в Пандоре всего час, наблюдая, как с «Литары» разгружают припасы и сходят люди, и ожидая появление «Диодела». «Диодел» меньше «Литары». Он летал на разведку и будет нашей основной базой во время миссии. Там тридцать «койко-мест» (капсул), и в команду, помимо первого и четвертого отрядов, вошли синий костюм по имени Онара и ее подчиненные: пять зеленых костюмов, один розовый, медик (зовут Лирад), его помощник (Вейл) и восемь серых костюмов — вроде как исследовательская группа, в основном археологи. Серыми руководит некая Рел Даффен. Она не в восторге ни от меня, ни от сетари, но хотя бы не проявляет открытой враждебности.

Капсулы стоят длинными рядами в центре корабля, а не сгруппированы по комнатам, и меня разместили между двумя отрядами. Передо мной Зи, позади — Сонн. А Рууэл через одну капсулу после нее.

Ожидая, пока корабль взлетит, я написала сообщение Зен:

«На Земле, если моя подруга грустит, но не желает говорить, я отправляю ей слово обнимаю. Когда будет свободное время, советую посмотреть на выдр».

Я добавила плохо прорисованную карту и обрадовалась скорому ответу:

«Спасибо».

Я не хочу слишком давить на Зен. Понятно же, что со мной трудно общаться на щепетильные темы, учитывая второй уровень мониторинга. И избавиться от него в этом столетии мне точно не суждено.

День обещает быть долгим. Мы отправляемся в самый крупный из старых городов. Он находится в нескольких часовых поясах от Пандоры, и солнце в нашей новой локации сядет примерно в то время, когда отряды, заступившие сегодня утром на дежурство на Таре, уйдут на пересменку. Считается, что город когда-то назывался Нуриотом. Наверное, нурийцы нарекли свою луну в его честь.

По пути капитан корабля, цел Онара, кратко изложила наше задание на сегодня. Последние несколько дней «Диодел» летал над Нуриотом, составляя карту и разыскивая место для посадки поближе к центру. Они нашли участок, где под деревьями нет зданий, но сначала сетари (и мне) нужно спуститься и «расчистить» площадку — ровную, широкую, с отличным обзором, дабы они заметили, если что-нибудь решит приблизиться к кораблю.

После этого отрядам предстоит обследовать периметр и устранить все угрозы. Затем, в зависимости от оценки рисков, серые костюмы, вероятно, войдут в ближайшее здание под охраной зеленых и сетари, но до захода солнца все должны вернуться на корабль.

Археология не терпит спешки, потому сомневаюсь, что группа из восьми человек осилит нечто большее, чем поверхностный осмотр. Наверное, просто проверят, какие здесь условия и не сохранилось ли где чего полезного, вроде письменных отчетов и книг.

Мы уже над городом. Он нереально огромный.

Четверг, 3 апреля

Разгром

Мы слевитировали вниз: оба отряда сетари и я, зажатая под мышкой Пара Аурона. Парк был великолепный. Разумеется, очень заросший и заброшенный, но белокаменные тропинки уцелели, листья только начали краснеть и желтеть, сияя драгоценными камнями на фоне черного леса, а когда «Диодел» перестал маячить над головой и отправился облетать город, то отовсюду послышалось осторожное птичье чириканье. Мы спустились на относительно чистую площадку в самом центре, откуда в сторону уходила аллея деревьев — только несколько из них сумели пробиться сквозь камень, которым была вымощена дорожка. Место, куда мы приземлились, представляло собой едва видимый круг — то ли бывший пруд, то ли край сада, а растения под ногами походили на тонкие перья.

— Вторая метка, — сказал Мейз. — На расстоянии.

«Вторая метка» — это что-то вроде положения на десять часов. Когда отряд выходит в пространство, они обозначают точку слева от врат как первую метку, а дальше отсчитывают еще девять до полукруга. Или шестнадцать, если врата в центре, а не с одной стороны. На сей раз никаких врат не было, значит, сетари задали точку отсчета перед тем, как покинуть корабль.

— Здание на пятой отметке, — добавил Рууэл. — Остальное вне диапазона. Убираем?

Мейз кивнул:

— Ваши с десятой по шестнадцатую.

Первый отряд усилился и ушел к зданию, а мы с четвертым выстроились полукругом и медленно двинулись в противоположную от аллеи сторону. Думаю, доставшаяся нам половина была скорее пахотной землей, а не парком, так как я почти не видела тропинок, зато местами в тени деревьев пробивались пучки зерновых.

Всюду, как и в других городах, кипела жизнь, вот только некоторые из местных обитателей оказались ионотами. Наверное, воспоминания о монстрах можно считать лишь очередными хищниками, что охотятся на оленей, милах, карликовых свинок и некое подобие бурундуков (в Пандоре такие не водятся). Птиц тут тоже хватало, и особенно раздражали эти мелкие, пухленькие и истеричные — они прятались в траве, пока на них чуть не наступали, а потом с пронзительным визгом взмывали в небо.

Я чувствовала себя виноватой, потому что мы собирались сравнять с землей всю округу, а в голове крутилась старая песня (автора не помню), начинавшаяся словами: «В раю проложили асфальтированные дорожки, обустроили автостоянку». Конечно, на Земле тоже вырубают леса, но в меня с первого класса вдалбливали важность экологического баланса, так что ответственность прямо-таки давила на плечи. Случайно или нет, я изменила мир. Миры.

Первый отряд без лишней суеты очищал свои метки, а четвертый только на тринадцатой нашел нечто интересное и остановился.

— Под землей. Всем ждать, подняться в воздух. Сонн со мной. Не усиливаться.

Странное местечко. Аурон и Ферус слевитировали тех, кто стоял позади, а Рууэл и Сонн прошли вперед по ковру из листьев, который казался совершенно безопасным, пока огромные сероватые щупальца не вырвались из дыр и не попытались их схватить. Рууэл разрезал одно пополам, увернувшись от струи темной крови, затем поднял себя и Сонн в воздух, чтобы она ударила по щупальцам молниями.

Подземный спрут.

Позже мы еще столкнулись с несколькими зубастыми обезьянками — там совсем ерунда, четвертый отряд даже не вспотел.

Парк был слишком большим и заросшим, чтобы быстро его обойти, потому через полчаса мы вновь собрались в центральном круге. Наши сильнейшие телекинетики — Мейз, Зи и Ферус (зовут его, кстати, Глейд, что, по-моему, очень иронично) — разработали стратегию, после чего усилились и принялись выкорчевывать деревья и складывать их стеной, отделяя часть парка с деревьями от части без них.

Не так-то это просто, скажу я вам. Корни тут проросли глубоко. В итоге деревья дрожали и трещали под порывами невидимого ветра, роняли наземь листья и насекомых и только потом взмывали вверх, разбрасывая вокруг комья земли. После первого раза мы мудро решили держаться подальше. Лон и Сонн прикрывали наши спины, а местная живность улепетывала во всех направлениях. Остальных сетари Рууэл увел охотиться на то, что он там еще учуял, я же ковыляла за Мейзом, пытаясь не угодить в яму и думая о том, как бы тут понравилось Джулсу.

— Над чем пытаешься не рассмеяться? — спросил Лон, когда мы прошли треть половины парка.

— У сетари явный талант к ландшафтному дизайну. Пусть Мейз добавит красивый прудик или фонтан.

Мейз услышал и насмешливо глянул на меня через плечо, но тут же вернулся к выкорчевыванию деревьев.

— На наши обычные задания и правда не похоже, — согласился Лон, рассматривая раскуроченные окрестности, затем покосился на телекинетиков. — В какой-то мере сейчас все даже сложнее. Мы не приспособлены к длительным вылазкам.

Мейз тоже огляделся, кивнул и сказал по интерфейсу:

— Зазор достаточный. Встречаемся в центральной точке.

Мы развернулись и пошагали обратно. По пути Мейз, Зи и Ферус периодически забрасывали землей оставшиеся большие ямы и убирали валуны к штабелям деревьев. Сетари выглядели жутко измотанными, и я вдруг тоже ощутила усталость. Усиление других это не то что такая уж тяжелая работа, просто потом я могу неожиданно вырубиться. Усевшись на краю центрального круга, мы дожидались «Диодела». И он явился, взметнув потоки грязи и опавших листьев нам в лица, так что и без того сильное желание принять душ стало нестерпимым. Сетари и серым костюмам выделено всего шесть кабинок, и я не возражала, когда Зи провела меня в первых рядах, затем накормила и отправила спать. И хотя солнце еще не село, день выдался долгим для всех, и я пожалела бедолаг, которым придется бодрствовать во время ночной смены, ведь кто-то с видением боя должен быть на страже постоянно.

По-прежнему ночь. Я проснулась безбожно рано (все, кроме караульных, еще дрыхнут), но зато сумела записать все произошедшее. По-моему, скоро рассвет. Я сижу в общей комнате и любуюсь тьмой за окном. Было жутковато проходить мимо непроницаемых закрытых капсул. Звукоизоляция в них отличная, и дыхания не слышно, но я, кажется, уловила чей-то храп.

Летний лагерь сетари, день первый.


Очень дорогостоящая охрана

Когда я закончила записывать события вчерашнего дня, мрак снаружи уже начал рассеиваться, и я выключила свет в общем зале (весьма воодушевляющая привилегия, а то я так и не оклемалась после первых дней в медицинском чистилище, когда не имела никаких прав доступа). Восходящего солнца из окна видно не было, но я все равно с удовольствием полюбовалась небольшим склоном, перетекающим в равнину с множеством построек, а затем — в крутой холм, на котором возвышаются здания повнушительней. Все заросшее, но такое прекрасное в розовых лучах, скользящих по белому камню. Уверена, когда-то это был очень величественный город.

Еще и наполовину не рассвело, когда неприятное ощущение, будто за мной следят, заставило меня повернуть голову. Рууэл. Не знаю, как долго он там простоял.

— У тебя дома принято наблюдать за рассветом? — спросил он, подходя ближе.

Я сидела у одного из длинных смотровых окон — самое классное место на корабле.

— Думаю, видела больше рассветов на Муине, чем на Земле. — Я вновь уставилась в окно. Это куда безопаснее, чем пожирать глазами Рууэла. — Обычно на Земле я поздно ложилась и вставала поздно. Лучше, когда можно слушать птиц.

Он промолчал, так что я осмелилась мельком на него взглянуть. Рууэл пристально смотрел вдаль — может, задействовал видения, а может, просто задумался — с таким отсутствующе-созерцательным выражением на лице, из-за которого мне хотелось разглядывать его все больше и больше. Я поспешно отвернулась к окну и заметила:

— Тут крыши практичнее.

— Практичнее?

— Такие деревья на Земле называют лиственными, осенью листья опадают, так что, вероятно, потом здесь идти снег. Плоские крыши, как в Пандоре, трудно чистить зимой. А тут они покатые.

Хотя, полагаю, раз они все из белого камня, то вес снега на крыше не такая уж проблема.

— Не понять, как местные грелись и готовили. В домах ничего похожего на дымоход или вентиляцию. Нашли только пару печей, и то отдельно от зданий. На Таре осталось мало информации о повседневной жизни Муины.

— Мы утратили почти все, чем были.

Рууэл не казался особо расстроенным, но, видимо, нуриец его все же зацепил своим заявлением, дескать, тарианцы даже не понимают, что значит «сетари».

Будто прочитав мои мысли, он добавил:

— Если верить этому Инисару, нас нельзя подпускать к прошлому.

— Нуриец такой же человек, как тарианцы и земляне. Он тоже совершать ошибки и говорить глупости.

— Ловко. Почти как заявить, что в целом тарианцы относятся к тебе как цивилизованные люди.

Я повернулась, но Рууэл уже отошел. И конечно, потом я весь день думала о нем, как полная дура отмечая все, что он делает. Р-р-р, бесит дико. Работа с четвертым отрядом дала мне слишком много возможностей разглядывать Каорена Рууэла, и решение вместо него любоваться пейзажами как-то не шибко помогло.

В остальном день прошел спокойно. Ребята из первого, за исключением Алей, убивали ионотов и составляли карту окрестностей, а четвертый отряд сопровождал серые костюмы, пока те раскапывали небольшой павильон в парке и изучали здания возле корабля. Серые то радостно подпрыгивали от волнения, то нервно пялились на небо — как же, ведь потолка-то нет! — и только и успевали уклоняться от всяких ползучих гадов. Мы все побрызгались весьма эффективным репеллентом против насекомых, но периодически кто-то переворачивал камень, и тут попробуй не вскрикнуть.

Я осталась с четвертым отрядом и не упустила, что лидер серых — ислен Даффен — всячески демонстрирует, мол, ей плевать на мнение каких-то сетари с талантами видения. Да, их и правда не обучали археологическим и историческим методам раскопок, но видение места — мощнейший инструмент, пусть даже прошли века с тех пор, как тут оставлял следы кто-то кроме животных и ионотов.

Если Рууэла и задело поведение ислен Даффен, внешне он никак не отреагировал. Ферус счел это крайне забавным, а Аурона ничем не проймешь. Халла и Эйз немного разозлились, но потом решили не забивать головы ерундой. А вот Сонн буквально пылала гневом, однако Рууэл отправил их с Халлой патрулировать внешний периметр здания, и по возвращении она уже остыла.

Я делала уроки, читала книжки и размышляла о размахе каталогизации целого города. Уйдут месяцы, даже чтобы просто зафиксировать местонахождение каждого объекта, пока мы тут ищем письменные свидетельства. А всю планету можно изучать веками. Археология станет очень популярной профессией — в КОТИС таких специалистов не было, пока не обнаружили Пандору, и ислен Даффен наняли совсем недавно. Она и возглавит растущую ораву служащих, если освоение Муины пойдет по плану.

К счастью, как только близлежащую зону немного расчистят, число моих нянек-сетари уменьшится. И неважно, считается ли ислен Даффен с их мнением или нет, четвертый отряд скорее сможет найти и исследовать странные муинские сооружения, чем любой из серых костюмов.

А еще у Рууэла прорезалось чувство юмора, и теперь он нравится мне еще больше. Черт.

Пятница, 4 апреля

Обтесываем белокаменную глыбу

Сегодня настал черед первого отряда няньчиться с серыми костюмами, а четвертый продолжил расширять зону патрулирования. Наш участок выбрали для изучения, потому что здесь много больших зданий, наверняка имевших важное значение, и сетари собирались методично обойти каждое из них — сначала обследовать снаружи, а потом заглянуть внутрь. Последнее не очень-то воодушевило серых, так что они позволили ребятам лишь мельком, едва ли не с порога, проверить, нет ли где ионотов.

Я готовилась увидеть кости, но только когда мы прошлись по нескольким комнатам, наконец осознала, что это, наверное, одно из тех мест, где все внезапно рухнули замертво. Где, скорее всего, всех убила ддора. После этих пыльных скелетов, некогда бывших местными жителями, стало намного труднее воспринимать ее как гигантскую одинокую энергетическую псину.

Вчера первый отряд сильно вымотался к полудню, а сегодня и четвертый ближе к обеду выглядел уставшим. Им не приходилось сражаться, как во время расчистки пространств, но бродить вокруг в постоянной боевой готовности, да еще и применять таланты видения места при необходимости, — это тоже вытягивает немало сил. Миссии сетари обычно длятся от двух до трех земных часов, а отнюдь не день напролет. Четвертый отряд себе не изменил, общаясь на задании односложными фразами, но, думаю, часть напряжения была вызвана скорее самим местом — его историей и гибелью людей, — чем воспоминаниями о монстрах. К концу второго дозора они уже выглядели больше утомленно, чем по-деловому.

К счастью, к возвращению на корабль все немного расслабились и перестали вести себя столь формально, и в итоге я обедала за одним столом с Лоном, Марой, Мори Эйз и двумя самыми младшими серыми костюмами — Катой и Дейзом, которых безумно интриговали древние цивилизации Земли. Вскоре мы перебрались в общую комнату, и я постаралась не сильно нервничать, когда моя болтовня об археологических экспедициях и всяческих находках привлекла более широкую аудиторию. Я рассказала о Мачу-Пикчу и гробнице Тутанхамона, и даже ислен Даффен слушала с интересом, хоть и вела себя крайне неодобрительно и без конца задавала каверзные вопросы. Так странно оказаться единственной, кто все это знает и чьи спутанные воспоминания считаются чем-то очень важным. Жаль, в школе я не училась усерднее.

Никто не стал засиживаться допоздна, чему я только обрадовалась, ведь весь день шаталась по городу вместе с сетари. Не знаю, сколько раз я сегодня усиливала их способности, но вымоталась знатно, хоть и не падаю от усталости, как после выкорчевывания деревьев. Самое время отправиться на боковую. И постараться не думать о Рууэле, спящем через пару капсул от меня.

Суббота, 5 апреля

Дейз

Только во второй половине дня я поняла, что Дейз (Дейз Канлан, один из младших археологов) пытается со мной заигрывать. То есть заигрывать всерьез, а не в шутку флиртовать, как Нилс из второго отряда, который, похоже, включает обаяшку просто на автопилоте. Дейз и Ката спросили ислен Даффен, могут ли они рассказать мне о том, чем занимаются, и, как ни удивительно, она согласилась, так что теперь я вроде как учусь «полевой археологии». Интересно, где тарианские археологи проводят раскопки? Сомневаюсь, что на Таре осталось много мест со времен заселения планеты, не занятых новыми мега-зданиями.

В общем, пока знаки внимания не стали очевидны, я просто наслаждалась общением с людьми, которые не находятся круглые сутки «при исполнении». И лишь когда мы пошли на обед, Дейз начал расспрашивать о моей семье и о том, как мне живется на Таре, а еще чересчур много улыбался. Он не был напористым, не подсаживался слишком близко или типа того. Дело скорее в неких флюидах.

Теперь даже забавно вспоминать, как сильно я смутилась. Будто никогда ни с кем не встречалась. И Дейз не какой-то там слюнявый идиот. Конечно, не фантастический красавчик, как сетари, но с милой взъерошенной челкой, падающей на глаза. Ему, наверное, года двадцать два или двадцать три. Не очень большая разница, хотя я по-прежнему считаю, что для меня такие парни слишком взрослые. По шкале Орландо Блума я бы дала ему семерку. И он правда милый. И немного серьезный.

Крайне непросто решить, как реагировать на чьи-то ухаживания, когда знаешь, что на вас смотрят. Но самое главное, что Орландо Блум получил бы лишь семерку по моей шкале Каорена Рууэла. И Рууэл сидел за соседним столиком. Хорошо еще лицом в другую сторону, хотя не удивлюсь, если он краем глаза следил за «психологическими аспектами». Я ведь все же часть служебных обязанностей сетари.

В итоге я постаралась увести разговор на общие темы и активно вовлекала в него Кату, притворяясь, будто не замечаю намеков Дейза. Черт, может, он просто дружелюбный, а я чересчур мнительная. Однако остаток дня я гадала, как бы все восприняла, если бы не зациклилась на Рууэле.

Нелегкое это дело, и внутри меня разгорелся раздражающий спор на тему «стоит ли узнать Дейза получше, ведь так глупо отталкивать славного парня из-за неразделенных чувств к другому». Но тут уж ничего не попишешь. Влюбленность либо пройдет, либо нет, но сейчас мне интересны ухаживания только одного человека.

При этом моей фантазии не хватает, чтобы представить флиртующего Рууэла.

Воскресенье, 6 апреля

Зонт Апокалипсиса

Рууэл бесцеремонно разбудил меня на рассвете типично коротким сообщением: «Шлюз на корме».

Не зная, срочное ли дело, я подняла крышку своей капсулы и приказала наножиже как можно быстрее закрыть мне ноги и руки. Нормальную одежду я с собой не захватила, но в постель проще надевать нанокостюм, как раз на такие вот случаи. Хотя, наверное, я носила его, скорее, чтобы не бегать по кораблю в пижаме, когда все остальные в форме.

Рууэл с Марой и одним из зеленых костюмов стояли снаружи на небольшом пандусе из утрамбованной грязи. Рууэл коснулся моей руки, затем повернулся и вперился взглядом в предрассветные сумерки.

— Вероятно, ложная тревога, — пояснила Мара, с извиняющейся улыбкой сжав мое плечо. — Мое видение битвы не выявило ничего особенного, но я не могу отделаться от ощущения, что там что-то есть.

Оказывается, ночью дежурила Мара. Она разбудила Рууэла, а тот уже меня, потому что тоже не смог сказать ничего определенного. Я посмотрела на туманные очертания уложенных штабелями деревьев и бесконечные белые стены зданий. Холодный ветер слегка шевелил листья. Больше ничего.

— Птиц нет, — заметила я.

В это время пернатые уже должны бы подавать голоса, но город словно затаил дыхание.

Рууэл оглянулся на меня и кивнул Маре:

— Что-то приближается. Оно еще в околопространстве.

Затем дал сигнал общей тревоги и пошел обратно на корабль.

— Быстро чем-нибудь перекуси, — посоветовала мне Мара, не совсем дружелюбно зыркнув Рууэлу вслед. — Только одну тварь мы можем ощущать в околопространстве. Придется нелегко.

Гигант. Именно это заявил Рууэл, когда собрал на канале всех сетари, зеленых костюмов и цел Онару для краткого совещания.

— Отходим, — тут же заявила цел Онара.

— Некогда, — возразил Мейз. — Раз мы его чувствуем, значит, он вот-вот нападет. «Диодел» недостаточно маневренный, чтобы увернуться от атаки при взлете, даже если мы поднимемся в воздух прямо сейчас.

Я рванула прочь, но не за едой, а в туалет и умыться. Мейз послал оба отряда наружу, но тут Мара сказала:

— Тревога. Седьмая метка, почти прямо над нами.

Восемь отрядов. Вот о чем я думала, пока бежала обратно к шлюзу. При последнем сражении с гигантом понадобилось восемь отрядов, и жена Мейза погибла. У нас не было ни единой чисто боевой команды, и пусть я знала, насколько увеличиваю возможности сетари, все равно почувствовала себя букашкой, когда выскочила на пандус и ощутила то, что над нами нависло.

Ощутила не каким-то паранормальным образом, а так, как сознают передвижение чего-то крупного, например, когда над головой летит «Литара». Вот только то, что опустилось рядом с парком, было больше «Литары». Никогда не видела ничего необычнее: черная здоровенная центральная часть почти у самой земли и два высоко висящих по обе стороны от нее «вспомогательных» сегмента с пучками длинных тонких ног, которые напомнили мне спицы зонта. На моих глазах одна из этих штуковин обманчиво-медленно подхватила что-то с земли, затем подтащила к центральной части и кинула сверху.

— Сперва уведем гиганта от «Диодела», — решил Мейз. — Спел, Гейнер, Эйз, Халла, оставайтесь у корабля и будьте готовы его сопровождать.

— Судя по данным первичного анализа, стихии гиганту не страшны, — спокойно сообщил Рууэл, раздавая всем стандартные батончики из патоки. Мне тоже один вручил.

Мейз поморщился, но вроде не особо удивился. Он первым коснулся моей руки, подавая пример остальным.

— Пролетим над гигантом. Учитывайте радиус досягаемости его рук.

Восемь человек. Вместо восьми отрядов они собирались попытаться сразиться с тварью ввосьмером. И пусть сетари хранили на лицах супер-серьезные выражения, похоже, все-таки не считали миссию невыполнимой, поэтому, когда Аурон притянул меня к себе, я лишь покорно обхватила его рукой за плечи.

Мы пулей взмыли вверх. От холодного воздуха глаза заслезились. Внизу раздался треск — это обрушилось одно из зданий, на которые взгромоздился гигант. Даже белый камень не выдерживал его веса. Увидев раз сверху это жуткое подобие венериной мухоловки, я больше не рискнула на него смотреть.

— Выше — он может до нас дотянуться, — скомандовал Рууэл, и мы немедля подчинились.

Несколько похожих на пучки щупалец «спиц» кинулось нам вдогонку. Мейз обжег кончик одной из них, Рууэл окликнул Сонн, она быстро забросила в глотку «зонта» шаровую молнию, и мы отскочили прочь.

— Крупное здание на девятой отметке, — приказал Мейз, и мы плюхнулись на крышу длинного одноэтажного дома.

По моим меркам двигались мы слишком быстро. Когда тебя тащат вручную, а не переносят с помощью левитации, подобные рывки пугают.

— Пикировщики на двенадцатой метке, — сообщил Рууэл. — Приближаются быстро.

— Кеттара, Сенез, цели ваши. — Мейз заново усилился, опять запуская цепь для подчиненных. — Какова реакция гиганта на молнию?

Рууэл всмотрелся в тварь широко распахнутыми глазами:

— Лишь боль причинили.

Оно двигалось к нам гораздо быстрее и проворнее, чем полагалось такой большой и несуразной штуке. С той стороны, куда переместились Мара и Лон, вспыхнула световая стена. Гигант издал булькающий вой, затем что-то тяжелое оторвалось и проехало по улице внизу.

— Старайтесь разбить сочленения между центральной частью и боковыми, — продолжил Рууэл. — Затем с помощью физических ударов и стихий атакуйте боковые. Это оружие гиганта.

— Сначала правую часть, — скомандовал Мейз, поднял с земли валун и швырнул в тварь.

К сожалению, не попал: мы были слишком далеко. Даже Ферусу, лучшему телекинетику из двух отрядов, это не удалось.

— Поднимайте все, — велел Мейз.

Зи с Ферусом принялись собирать по округе деревья, камни и обломки домов и поднимать их в воздух.

— Отходим на четыре улицы назад, — приказал Рууэл, потому что гигант уже подобрался раздражающе близко.

Аурон перенес меня, Мару, Лона и Сонн на крышу двухэтажного здания на холме. Стоило нам приземлиться, как остальные принялись со всей силы швырять хлам в гиганта.

Ионоту это не понравилось. Он издал низкий звук и застопорился. Правый сегмент почти совсем оторвался. Когда три телекинетика нырнули к земле собрать новые снаряды, два уцелевших сегмента опустили зонтоподобные конечности и выровнялись. Правый тоже не собирался падать замертво или останавливаться только потому, что держался на волоске. Гигант целиком и полностью приготовился держать оборону.

Крохотное созвездие сетари снова поднялось в воздух и нацелилось атаковать другой сегмент, который вроде наклонился в сторону моей группы.

— Рассредоточиться!

Я ахнула от того, как быстро стали дальше развиваться события. Рууэл встал за мной, подхватил меня под руки и рванул вверх, прихватив еще Мару, Лона и Сонн. После секундного замешательства Аурон поднялся с нами. Рууэл двигался так быстро, будто умел летать. Я же беспомощно соскальзывала вниз и цеплялась за его руки, стараясь не паниковать. Наконец он соединил наши костюмы, и я перестала сползать. Волна багрянистого света смыла рассвет, а воздух наполнился вонью горящего металла.

Оба боковых сегмента выстрелили по нам — один по группе Мейза, второй в нашу сторону. Мы успели вовремя отпрянуть. Аурон в последний миг разминулся с пурпурным лучом, но интерфейс показал мне, что Зи полетела вниз.

Мейз и Ферус нырнули за ней. Рууэл, тяжело дыша, оттого что пришлось поднимать всех так быстро, сказал:

— Пикировщики с четвертой метки. Аурон, подмени меня и быстро перенеси нас через них и вниз. Сонн, удар в полную мощь по поврежденному сегменту.

Ферус поймал Зи. Они с Мейзом зависли в воздухе, потом Мейз напряженно сказал:

— Стыкуемся с остальными.

Лон разобрался с пикировщиками у нас за спиной, а Сонн бросила шаровую молнию в поврежденный сегмент. Мы быстро спустились и собрались все вместе на другой крыше. Зи лежала неподвижно, но система показывала, что она жива.

Рууэл отпустил меня и повернулся к гиганту:

— Он разворачивается.

— Запустить новый цикл усиления, — скомандовал Мейз и провел пальцем по моей руке. — Похоже, вторая молния не достигла цели. Мы постараемся оторвать второй сегмент. Не останавливайтесь. Спел, Гейнер и Халла с нами.

Ферус передал Зи Аурону, затем снова улетел вместе с Мейзом.

— Наша задача добить поврежденный сегмент, — сказал Рууэл. — Кеттара, используй свет. Остальные — постарайтесь навредить гиганту хоть чем-нибудь.

Лон и Мара заново усилились, а я опять стала личной ношей Аурона. Причем настолько отвлеклась на бой и так сильно волновалась о Зи, что толком не обратила внимания на полет с Рууэлом. Зато потом раз сто проиграла этот момент в памяти. Рууэл ужасно вымотался, действуя на пределе своих способностей к телекинезу и левитации, и тяжело дышал. Я спиной чувствовала, как вздымается его грудь, и, пожалуй, насладилась бы этим, кабы не паниковала.

Видимо, поврежденный сегмент больше не мог стрелять пурпурным лучом — или просто не успел это сделать до того, как мы обрушили на него свет, огонь и лед. Другой ударил по Мейзу и Ферусу, но они были начеку, увернулись и забросали его большими обломками разрушенных им же зданий. Остальные сетари также задали этому сегменту жару.

Центральная секция еще держалась и двигалась, уничтожая на своем пути остатки города. Мы все приземлились на крышу неподалеку, встретившись там с Кетзарен, Алей и Халлой.

— Отнесите Аннан обратно на корабль, — приказал Мейз Кетзарен. — Спел, ударь усиленным звуком по основному сегменту.

Алей кивнула, взяла меня за руку и сжала: наверняка я стояла бледная с вытаращенными глазами. Мы отступили назад, за нами завис корабль, и я выяснила, что ее акустический талант — действительно очень страшная штука. Как и ветру Кетзарен, звуку Алей требовалось время, чтобы достичь разрушительного уровня, но даже с прикрытыми ушами и вне фокуса ее атаки у меня заныли кости. Гигант принялся завывать и раскачиваться, а все птицы и животные, которые еще не успели убраться, выскочили из укрытий и ринулись прочь.

Смерть ионота ничего примечательного из себя не представляла. Пожалуй, будь у него голова, то из глаз, носа и ушей шла бы кровь. А так он просто перестал двигаться и выть и рухнул на обломки зданий. Алей закончила терзать наши уши и выдохнула. Затем повернула голову и на один миг я увидела ее лицо. Настоящее. Я знала, что при последнем нападении гиганта Мейз потерял жену, но теперь поняла, что Алей тоже кого-то лишилась.

— Сопровождающие ионоты все еще появляются, — сообщил Рууэл и пояснил то ли мне, то ли нашим зрителям на «Диоделе»: — Гиганты обычно атакуют вместе с другими, в частности пикировщиками.

— Передохнем здесь и зачистим пространство, — сказал Мейз.

— Пандора выслала подкрепление, — прибавила цел Онара напряженно, но с ноткой облегчения или уважения. Гиганты славились своей опасностью.

Большинство сетари принялось есть розданные Рууэлом энергетические батончики. Мой лежал в кармане, но я его так и не вытащила, хотя жутко проголодалась. Решила, что раз мы скоро вернемся на «Диодел», то лучше дождаться пищи, после которой во рту не останется тошнотворно-сладкого привкуса.

Лон подошел и сжал мое плечо:

— Помнишь, ты спрашивала, стоит ли усиление всей возни с прохождением маршрутов? Вот тебе и ответ: или мы кучей отрядов защищались бы от гиганта, или горсткой сумели пробить его оборону.

Я слабо улыбнулась, вымотанная больше, чем после обычной работы с сетари.

— Зи сильно ранена?

— Ее жизненные показатели стабильны, — сообщил Мейз, окидывая меня быстрым взглядом. — Похоже, луч был электрический и предназначался скорее для оглушения цели. Его мощи не хватило, чтобы убить здорового человека. Хотя, если бы мы не успели поймать Зи, дело бы обстояло иначе. — Он одобрительно кивнул Ферусу.

— Сурион.

Что-то в тоне Рууэла заставило нас всех повернуться в его сторону и посмотреть на здание на холме. За нами наблюдали две темные фигуры. Из-за расстояния и плохого освещения детали было не разглядеть, но я все равно их узнала. Крузатчи.

Я глянула на Мейза, но он чисто по-капитански осмотрел пару и спросил:

— Еще есть?

— Больше никого не чувствую.

— Вне зоны смертельного удара, — нахмурился Мейз. — Ближайшие врата к тому месту на одну улицу дальше. Мы сделаем вид, будто отходим к кораблю, затем разделимся и попытаемся их окружить.

Рууэл кивнул, и сетари разделились на две группы. Аурон снова взял меня под мышку. Они все выглядели мрачными, сосредоточенными. Думаю, раз Мейз считал, что крузатчи организованы и намеренно вредят сетари, то нельзя давать им шанс доложить о нашем успехе другим.

Четвертый отряд направился прямиком к вратам, а первый окружным путем обошел тварей. Одна из них кинулась на сетари, а вторая, как и предсказывал Мейз, — к ближайшим вратам.

Я никогда прежде не видела, как сражаются крузатчи. Они до ужаса похожи на сетари по скорости передвижения и манере создавать оружие — хотя тот, с которым боролся Рууэл, отрастил себе длинные когти вместо клинка. Впрочем, по скорости тягаться с Рууэлом не мог — особенно с усиленным Рууэлом. Больше всего мне не понравилось, как крузатч практически сдался, словно знал, что даже в случае поражения все равно вернется.

— Подчистить остатки ионотов, затем возвращаемся на «Диодел», — приказал Мейз.

Следующие полчаса мы гонялись за пикировщиками и ходулочниками. Потом последовали горячий душ и горячая еда. Первый и четвертый отряды едва оправились после миссии, как прибыли два шаттла из Пандоры. То прилетели куча серых костюмов, спешащих исследовать гиганта, зеленые костюмы и девятый отряд, с которым я прежде не работала.

Воспользовавшись суматохой, я ускользнула проведать Зи. Она по-прежнему лежала без сознания и казалась очень помятой и избитой. Доктора позволили мне посидеть с ней и заверили, что вскоре она очнется, но я успела записать все это в дневнике, а Зи даже не пошевелилась.


Музыкальные стулья сетари

Зи пришла в себя. Я провалилась в сон — один из тех, уже привычных, следовавших за слишком активным усилением, — а когда открыла глаза, она лежала на боку и смотрела на меня.

— Всего на секунду завозилась, — чуть невнятно пробормотала Зи. — Крепко мне прилетело. Теперь нам с Алей еще долго валяться в реабилитации.

— Алей уже лучше. — Я сжала ее руку. — В следующий раз шевелись быстрее. Напугала до смерти.

Зи улыбнулась и промямлила что-то неразборчивое. Она явно была измотана и, несмотря на все усилия, вскоре снова отключилась. На миг я подумала: вот бы по-прежнему жить с Лентсами и никогда не видеть сетари в таком состоянии. У них такая опасная жизнь, и шансы, что все они дойдут до конца, крайне малы. Вот, наверное, почему между отрядами такая конкуренция и отстраненность — чем больше у тебя друзей, тем больше дорогих тебе людей находятся в постоянной опасности.

Время уже перевалило за полдень, а шаттлы по-прежнему здесь. Серые костюмы хотели как можно больше записать о гиганте, прежде чем он исчезнет — что и произошло пару часов назад. Вот это вот исчезновение на самом деле сильно меня волновало: из-за него случившееся начинало казаться незначительным, как в компьютерной игре, а объяснение увиденному выглядело бредом сумасшедшего. Монстры, которые бесконечно возрождаются, а тела их исчезают после смерти. И я — таинственный Пробный камень, над которым трясется куча невероятно крутых людей. Ну прямо мечты наяву.

Отстой, если я и правда свихнулась. Хотя, если это психоз, то он накрыл меня внезапно и не отпускает, не давая воспользоваться остатками разума. Временные приступы были бы гораздо хуже.

Но если это все мои личные фантазии, то странно, почему я не нравлюсь всем. Например, капитану девятого отряда по имени Деза Келин. У нее потрясающие ресницы и необычно светлая кожа для тарианки. А еще она крайне вежлива, учитывая, что считает меня всего лишь головной болью, но в жизни в этом не признается. Еще одна девушка из их отряда, Кахл Анья, вообще зыркнула на меня как змея. Надо завязывать пересматривать записи: я бы вообще этот взгляд не заметила, если бы не отмотала назад полюбоваться на подкрепление, что отбыло перед самым закатом.

Они забрали с собой первый отряд и оставили девятый. Ну что за паршивый денек.

Понедельник, 7 апреля

Проблемная команда

Рууэл поднял нас ни свет ни заря, чтобы провести тесты и тренировки на усиление, так как девятый отряд никогда прежде со мной не работал. Похоже, неофициальная иерархия сетари основывается на старшинстве по званию. Когда отряды работают вместе, главным считается тот капитан, чей отряд меньше. Девятый подобное положение дел устраивает, но за время тренировки я заметила, что Рууэл гораздо больше гонял их по установлению порядка усиления и сложностям с моим перемещением, чем своих же ребят. Может, решил, что эти медленнее учатся, или же не был уверен, что другой на его месте озаботится отработкой. Но явно никто не желает ударить лицом в грязь перед другим отрядом.

Девятый — это еще одна команда универсалов. Они чуть сильнее первого, так как в большинстве старшие сетари не столь могущественны, как молодежь. Как оказалось, с Дезой Келин достаточно легко работать — может, у нее вчера и правда голова болела. Остальные в отряде делятся на две группы: Кахл Анья и двое ее приятелей и пара, которым Анья активно не нравится. Я теперь догадываюсь, откуда у Келин склонность к мигреням.

Не то чтобы они скандалили или зыркали друг на друга. Только не на глазах у четвертого отряда. Просто держались особняком. Анья и двое ее фанатов обменивались ухмылками, а оставшаяся пара выглядела угрюмо. Благо, обязанность таскать меня поручили одному из последних — долговязому парню по имени Ребар Долас. Пусть он был немного не в духе, но показался мне вполне приятным. Спросил, как меня лучше подхватывать, ободряюще улыбнулся и следил за моей реакцией, когда мы резко меняли направление.

Я порядком вымоталась. Из-за того, что вчера утром продремала, потом засиделась допоздна, делая домашнюю работу. Болтать не хотелось. К счастью, настала очередь четвертого отряда со мной нянчиться, так что не пришлось бродить полдня. Ислен Даффен до сих пор сокрушается по поводу нанесенного зданиям ущерба, но сетари вроде как не винит.

За обедом и ужином я сидела с Глейдом и Мори. Последняя мне все больше нравится. Она саркастичная, но позволяет себе шутить, только когда Рууэла нет рядом. Мори и Глейд фанаты «Скрытой войны», разве что любят придираться ко всяким мелочам. Они сказали, что некоторые персонажи, которые появятся позже, основаны на просочившихся данных о настоящих сетари. А я все только второй сезон смотрю: сериал хороший, но под настроение. «Шестерка с супервидением» лучше. «Скрытая война» часто довольно мрачная, а прямо сейчас мне не хочется вспоминать о том, как первый отряд едва не потерял двоих за последние несколько недель.

Мне нравится общаться с четвертым, я могу болтать с ними и смеяться. С одним только девятым, без первого, мне было бы одиноко. Конечно, никто из ребят не обсуждает со мной новоприбывших, а я теперь и не пытаюсь спрашивать. Не знаю, чего на меня эта Анья взъелась. Лучше не обращать внимания на мнение тех, кто с тобой и не заговорил ни разу.

Также никто не хочет обсуждать, правда ли то, что гиганта на нас натравили крузатчи. Разумеется, между собой сетари перешептываются, но от самой мысли об этом им не по себе, и они мгновенно затыкаются, когда рядом появляюсь я со своим неизменным вторым уровнем мониторинга.

А я все вижу, как Зи падает с небес на землю.

Вторник, 8 апреля

Китайские горы

Где-то между полуночью и рассветом я проснулась от неприятного ощущения. Сперва списала все на кошмары и долгое время лежала без сна, а потом решила сходить в туалет. У капсул очень плотные крышки, вроде стен моей комнаты на Таре, и только открыв свою, я наконец поняла, что же меня разбудило.

Это был звук «мммннннннннннннннннннн», с которым ддора обычно нападала или охотилась, но доносился он откуда-то очень издалека. Я его едва улавливала, поэтому сперва сходила в ванную и попить, пытаясь определить, не показалось ли. Ранее мне велели немедленно сообщать, если услышу ддору, но не будет ли перебором поднимать всех посреди ночи из-за непонятного звука? Особенно учитывая, что сейчас смена примадонны девятого отряда.

Я приписана к четвертому, и единственное, что сделала бы Анья — кроме того, чтобы дать мне понять, мол, я только отвлекаю ее почем зря, — это доложила бы капитанам. Поэтому со смешанными чувствами я отправила Рууэлу срочное сообщение: «Слышу ддору».

Он не стал ругать меня за побудку и буквально десять секунд спустя спросил: «Она далеко?»

«Очень», — ответила я, наблюдая, как его капсула открывается, и он садится. К счастью, спиной ко мне, так что мне посчастливилось полюбоваться на него в униформе, укороченной до размеров футболки и шортов. Рууэл провел рукой по коротким волосам, а его нанокостюм стал возвращаться к стандартным параметрам. Я отвела взгляд, чувствуя себя до странного смущенной.

— Просто слышу, — уточнила я уже вслух, а не через интерфейс. — Шумит, как при нападении.

— Выходим, — только и ответил Рууэл, и я потрусила за ним к шлюзу.

Пост сетари и зеленого костюма располагается у самой двери; там есть стулья, и в принципе дежурные не должны стоять, но делают это по умолчанию. Девушка в зеленом костюме, которой выпало сторожить вместе с Аньей, выглядела так, словно мучается от головной боли. Ну надо же.

— Никакой активности не замечено? — спросил Рууэл.

Обе ответили отрицательно, но напряглись, понимая, что просто так мы бы сюда не заявились.

Рууэл открыл внешний шлюз и слевитировал нас обоих на крышу корабля. Это намного приятнее, чем перенос вручную, но сетари могут поднимать меня напрямую, только если не усилены.

— Попытайся определить направление звука, пока я получаю разрешение, — сказал Рууэл и, как понимаю, послал срочное сообщение капитану «Диодела».

Крайне сложно определить, откуда доносится настолько слабый шум. В сопровождении Рууэла я обошла крышу корабля, пытаясь не обращать внимания на пронизывающий ветер, и наконец решила, что лучше всего слышу ддору у того конца, где расположен шлюз. К тому моменту пара зеленых костюмов вовсю готовила транспорт корабля к ночной экскурсии, а четвертый и девятый отряды уже встали.

Существует куча разных типов «лодок». Название тех двух, что расположены на «Диоделе», можно грубо перевести как «глиссеры». В них помещается до восьми человек, ну и внешне они выглядят посложнее, чем те плоские парящие сани, на которых мы пересекали озеро в Пандоре. Здесь вдоль бортов расположены низкие сиденья, а в центре — пустая плоская площадка. Что-то вроде летающего парома. Никаких видимых панелей управления или консолей. Такие глиссеры могут подниматься вверх только метров на двенадцать, но передвигаются очень быстро.

На каждом уселось по два зеленых костюма и пять сетари. Двое из девятого отряда, включая одну недовольную королеву, остались на «Диоделе». Я устроилась впереди, напротив зеленого костюма, и чувствовала себя очень глупо, пока мы летели в указанном мною направлении. Вот был бы позор, если б я их не туда завела. По мере приближения я говорила зеленому, откуда звук громче, и всю дорогу корректировала курс.

Нуриот раскинулся между двумя реками, которые впадают в еще одно озеро — самое западное из цепи больших озер, включая то, что в Пандоре. По мере того, как ддора становилась громче, я перестала дергаться из-за своей роли доморощенного гида и любовалась отражением звезд на водной глади и пугающим очарованием города. Когда мы пролетели озеро, я ожидала увидеть очередное небольшое поселение с кругами на крышах, но нет, внизу виднелся только лес и небольшие горы, будто сошедшие со старых китайских картинок.

— Тут очень близко, — сообщила я и смущенно обернулась назад. — Кажется, пролетели.

Никаких следов поселения не было, только слабое мерцание старой дороги.

— Снижаемся, — скомандовал Рууэл зеленому костюму, затем коснулся моей руки и кивнул Аурону и Мори: — Попытайтесь найти устройство связи.

В сиянии растущей луны мы опустились почти до уровня земли и замерли среди крутых гор. Все три поисковика медленно повернулись в одном и том же направлении, переглянулись и кивнули. Мы двинулись в ту сторону, откуда прилетели, пока не оказались в середине треугольника, образованного коническими горами. Озеро осталось слева, сквозь грязь и траву местами виднелся белый камень. Было что-то неестественное в почти вертикальных откосах гор вокруг нас. Лунный свет очерчивал слишком ровные контуры, а тени казались на редкость четкими.

— Нам нужно больше света, — сказал Ормерал, единственный поехавший с нами серый костюм.

Рууэл окликнул Халлу, и та послушно послала вверх столб огня, напугав стаю птиц (или летучих мышей) и озарив большие каменные двери — окруженные искусной резьбой, надежно закрытые и весьма впечатляющие. Прежде чем пламя погасло, я увидела, что подобные входы есть во всех трех горах.

— Высаживаемся у озера, — велел Рууэл.

Мы вылетели далеко за пределы стандартной зоны покрытия интерфейса, но, видимо, на глиссерах стояли коммуникаторы, так как на лице Рууэла появилось выражение, будто он с кем-то разговаривает, а когда мы приземлились, он объявил:

— «Диодел» передислоцируется, а мы подождем рассвета. Как там ддора?

— Все еще охотится.

Я слышала ее отчетливо, но не так громко, как над Пандорой, не говоря уже о коммуникационной платформе.

Рууэл кивнул:

— Пока ждем, разведаем расположение врат вокруг.

Он разделил нас на две группы, оставив меня с теми, кому сказал сидеть в глиссерах и не двигаться, потом оставшиеся разбились на пары и исчезли в ночи. Раз на пары, значит, Рууэл не чувствовал серьезной опасности — что неудивительно, ведь ддора охотилась здесь уже добрых полчаса. Восторженный Ормерал принялся делать записи с помощью привезенного здоровенного аппарата. Я наблюдала за озером.

Какой красивый мир. На несколько минут я представила, будто вместе с семьей приехала сюда на пикник. С мамой, тетями и кузенами, может, даже с папой. Мы бы рыбачили, но только Ник умудрился бы что-то поймать. Мама бы пошла погулять и вернулась с большим букетом из интересных листьев и цветов. Джулс бы везде лазил и половину времени проныл из-за отсутствия искбокса, а потом упал бы с дерева, исцарапался бы с ног до головы и в итоге уселся бы, довольный собой. А я бы, наверное, отправилась покататься на каноэ — никогда не пробовала, но похоже, это весело. Мы бы развели костер, пожарили рыбу, запекли в углях картошку и стали бы рассказывать друг другу страшилки. Немножко бы поругались, от души похохотали и чувствовали бы себя превосходно — и неважно, что на другой планете, с семьей всегда так.

Разумеется, от этих мыслей я не на шутку загрустила. И удивилась, когда Аурон похлопал меня по плечу с застенчивой ободряющей улыбкой. Я улыбнулась в ответ и оценила жест: Аурон еще более замкнут, чем Рууэл, хотя и в другом смысле. Ранее Рууэл поставил его на смену моей первоначальной няньки, Глейда, наверное, потому, что Аурон такой высокий, и ему легче меня подхватывать. Да и мне удобнее за него цепляться. Небось, Глейда, при всей его тактичности, так и подмывает пошутить надо мной по этому поводу.

Халла и Сонн по-прежнему держатся довольно формально, но, думаю, приняли меня как временного члена четвертого отряда. Они определенно не желают мне зла. Мори и Глейд со мной подружились, а Аурон (Пар) вроде как идет довеском к Глейду. Их доброжелательность и растущая непринужденность облегчают мне жизнь рядом с Рууэлом. Мне очень не нравятся те чувства, что я к нему испытываю. Становлюсь слишком уязвимой.

Появление «Диодела» прервало мои размышления, я вернулась на корабль и вместе со всеми принялась ждать рассвета. Одна из главных целей исследования — найти информацию о Колоннах. Похоже, Рууэл решил, что здесь можно что-то обнаружить. А значит, место обыщут очень осторожно, чтобы ни в коем случае ненароком не повредить свидетельства. Пожалуй, они в основном внутри гор, поэтому забавно, что серые костюмы ждут рассвета, лишь бы просто покопаться в мусоре у дверей.

Наверное, вздремну, раз напряжение отпустило.


Видеть слишком много

Где-то поздним утром меня разбудила Мори.

— Мы наконец готовы открыть двери. По крайней мере, попытаться — похоже, задача не из легких.

Перво-наперво я приняла горячий душ и позавтракала. Оказывается, четвертый отряд в полном составе тоже отправился на боковую, хотя логично: зачем целой куче сетари сидеть, ожидая рассвета, а потом смотреть, как серые костюмы делают снимки, снимают замеры и обыскивают огромную мощеную область на предмет наличия артефактов.

Я как раз заканчивала завтрак, когда корабль содрогнулся, и появилась Мори с влажными волосами.

— Это «Литара». Первоначальное сканирование показало, что здесь большой подземный комплекс. Учитывая это, наличие коммуникационной платформы и заполненных эфиром дверей, тут устроят главный раскоп, может, даже нашу вторую базу поставят. Пойдем полюбуемся, пока подкрепление не прилетело.

— Почему экспедиция в Нуриот так мало людей? — спросила я. — Большой город, мы едва его охватываем.

— Ну, изначально мы и планировали искать что-то вроде этого места. На археологические исследования и анализ города — всех городов — уйдут десятилетия. Разумеется, то, что мы сделали в Нуриоте, пойдет на пользу, но в целом задача экспедиции — обнаружить активные технологии лантаров, особенно города с платформами. Не только ради анализа самих технологий. Еще мы надеемся, что в городах строители оставили записи о создании Колонн.

Мы дошли до шлюза, где в санях уже сидел весь четвертый отряд. Не знаю, зачем они набиваются в транспорт, если могут просто полететь. Вероятно, протокол какой-то. Или берегут силы, пока на посту. Я стала замечать склонность сетари к переутомлению.

— Даже предполагать не возьмусь, сколько мы будем тут все обыскивать, — продолжила Мори, когда мы отчалили. — Ни видения, ни осмотр с воздуха тут не помогут.

— Кажется, еще и другие традиции украшения здесь, — заметила я, глядя на едва различимую резную поверхность одной из гор.

Все притихли и напряглись, когда сани миновали озеро и плавно заскользили меж оснований гор.

Те смутно напомнили мне о — как же оно там называется? — здании, вырезанном в ущелье. И дело не только во впечатляющем размере, но и в том, как потертый природный камень — в данном случае не чисто желтый, а серый и черный — щедро украшает лишайник, папоротник, кустарники и небольшие деревья, тянущиеся вниз и в стороны. Существенный контраст с чистыми линиями заостренных вершин метров двенадцать-пятнадцать высотой. Здешние украшения слегка похожи на узоры майя и даже кельтские узлы. Дверь прямоугольной формы, а пространство между перемычкой и верхней точкой арки заполняет замысловатая резьба.

Три горы стоят близко, словно держащиеся за руки люди. Кривобокая площадка в центре в диаметре не больше пары сотен метров. Сейчас на ней копошились серые костюмы, вбивая колышки прямо как на земных раскопках, вот только растягивали электронную решетку, а не веревочную сетку. Несколько областей расчистили, обнажив изгибающиеся дорожки и кучу обломков белого камня в центре, которая выглядела так, словно на нее что-то упало. Археологи неплохо продвинулись за последние несколько часов и явно хотели удостовериться, что ничто не попадется под ноги, когда они попытаются изучить и вскрыть двери.

Келин из девятого отряда встретила нас у небольшой палатки рядом с центральной областью, и сетари еще долго обсуждали записи, замеры и куда нам можно ходить. Я стояла и рассматривала резные треугольники над дверями. В центре каждого виднелась фигура — только голова и плечи. Идеальные андрогинные лица, разведенные в сторону руки, с ладоней которых что-то стекает на маленьких человечков внизу. Боги-цари. Такие были у египтян, и бьюсь об заклад, построившие все это лантары мнили себя ими же.

С прибытием подкрепления с «Литары» стало людно. Неожиданно среди толпы оказался цур Селки, хотя он скорее наблюдал, чем командовал. С его появлением все сетари резко онемели и вытянулись по струнке. Ислен Даффен приказала своим подчиненным прервать работу, и мы все собрались у палатки, чтобы обсудить дальнейшие действия.

Главной оказалась женщина по имени цен Хелада (столько там этих ценов и цуров собралось…): худая как щепка дама с прищуренными глазами, серебряными нитями во вьющихся черных волосах и едва сдерживаемой энергией. Она на одном дыхании выпалила инструкции. Зеленым костюмам поручили исследовать окрестности и определиться с местом базы. Ислен Даффен должна продолжить координировать археологические раскопки, а мужчина по имени ислен Тезарт — провести поиск «психических технологий». По умолчанию место сочли опасным, и не только из-за ионотов и эфира, но и потому, что мы понятия не имеем о потенциальной угрозе, которую могут нести активные лантарские технологии. Главное — ничего нельзя упустить.

Ислен Тезарт совершенно иначе относится к талантам видения, чем ислен Даффен. Он захотел, чтобы сетари с видением места помогали при исследовании дверей, у которых, похоже, нет подвижных частей. Ислен Тезарт надеялся, что с помощью талантов удастся найти способ их открыть, не повредив, или обнаружить что-то, чем можно управлять через Эну, вроде коммуникационных платформ.

Последовал новый период бездействия. Все переговаривались, пока разные аппараты снимали показания. Девятый отряд немного расслабился, а цур Селки молча стоял вместе с четвертым. Я все продолжала пялиться на изображение над дверями и думала о сонете Шелли «Озимандия».

— Тебе знакомы такие изображения? — спросил меня цур Селки, пока машины завершали сканирование. — В твоем мире есть что-то подобное?

Я покачала головой:

— Ничего сильно похожего. Если бы не устройство связи внутри, решила бы, что гробница.

— Гробница?

Мне пришлось использовать английское слово. Тарианцы кремируют мертвых и выбрасывают пепел в океан. Это просто необходимость, учитывая их проблемы с жилыми площадями, и все равно лучше варианта с зеленым сойлентом. У них есть слово, означающее «могила», но не «здание с трупами». Видимо, муинцы тоже гробниц не строили.

— Среднее между памятником мертвому и могилой, — пояснила я. — На земле люди, называемые египтянами, строили огромные пирамиды и запечатали внутри тела своих богов-царей.

— Богов-царей. — Цур Селки уставился вверх на резное незрячее лицо, что глядело на нас из прошлого. Но даже он не мог выдержать соперничества со статуей и вскоре отвел глаза.

Закончив сканирование аппаратами, они попытались использовать видение места. Пока что это не особо помогало в раскопках, ибо интересующие тарианцев события произошли давным-давно и «память» о них стерлась. Однако видение места очень широкий и адаптирующийся талант, и существовала возможность, что оно поможет понять механизм дверей.

Рууэл, Халла и цур Селки усилились. Не уверена, что последний обладает видением места, однако в данном случае видение видения ничем не хуже. Первой на исследование отправили Халлу, и, памятуя о том, что случилось с первой платформой, когда ее кто-то попытался коснуться, я слегка нервничала. Однако ничего не произошло. Ни ддоры, ни какой-то иной реакции. Халла закрыла глаза, прижала ладонь к гладкому камню и, кажется, затаила дыхание.

— Они только выглядят как двери, — сообщила она после долгой паузы. — Как и показало сканирование, камень представляет собой цельную панель. Эфир… Похоже, он поддерживает структуру. Если мы ее повредим, она, скорее всего, восстановится.

Она опустила руку и отступила, сохраняя строго профессиональный вид, но когда Рууэл кивнул, немного расслабилась и вроде как осталась довольна собой. Занятно, как отряды реагируют на своих капитанов. Все они росли вместе, знают друг друга всю жизнь и, вероятно, соперничали за пост. Но четвертый отряд — даже Глейд, которому это вроде несвойственно — ведет себя так, словно одобрение Рууэла для них крайне важно. Третий отряд так же относится к Таарел. А первый к Мейзу. Думаю, это смесь уважения и доверия.

Когда Халла отошла прочь, Рууэл двинулся вперед, на ходу убирая перчатки. Я невольно вспомнила, как он выглядел сегодня утром — словно целую вечность назад, — и пришлось встряхнуться, чтобы не слишком мечтать о его обнаженных плечах и шее. Я редко вижу сетари в чем-то кроме наглухо закрытых костюмов, поэтому, наверное, так и разволновалась на пустом месте. Это ведь не то же самое, как когда я на Лона наткнулась. Как и Халла, Рууэл закрыл глаза и осторожно коснулся двери кончиками пальцев. Я как раз разглядывала его длинные ресницы и гадала, не выщипывает ли он брови, как вдруг заметила, что Рууэл медленно бледнеет.

Я глянула на его отряд: на их лицах отразилось то же тревожное выражение. Даже цур Селки, несмотря на сдержанность, наблюдал за Рууэлом с легким напряжением, словно был готов шагнуть вперед и поймать его, если он отключится. Однако Рууэл просто открыл глаза. Впрочем, у него на лбу все же выступил пот, и он выглядел так, словно получил удар в живот, но не желал в этом сознаваться.

— Они пытались спастись, — с трудом выдавил Рууэл. — Дверь закрылась, и они не смогли ее открыть.

Затем отступил и достаточно пришел в себя, чтобы нацепить профессиональную маску. Цур Селки без комментариев двинулся вперед, но смог лишь подтвердить информацию Халлы, разве что дополнил, мол, «затвор» распространяется как минимум на коридор за дверью, а возможно, и на весь комплекс.

Первый отряд негласно оберегает Мейза. А четвертый так же печется о Рууэле. Они до конца дня краем глаза за ним присматривали. Он же ходил сам не свой, все еще переживая то, что увидел или почувствовал о последних моментах жизни запертых внутри людей. Выглядел он не настолько плохо, чтобы Селки отстранил его от работы, но существенно хуже обычного задумчивого и отстраненного Рууэла.

Из-за всего этого я много думала о Зен. В двенадцатом отряде есть хоть кто-то, кто ее уважает? Хочет защитить? Это подвигло меня написать ей длинное письмо и рассказать, что мы тут делаем. Спутник расположен не так, чтобы можно было напрямую связаться с Пандорой, но если Зен там, то уже получила послание. Или получит со следующим кораблем, если вернулась на Тару. Надеюсь, она в порядке.

Остаток дня прошел в еще большем количестве пауз. Сетари безуспешно пытались открыть дверь с помощью управления Эной, а в конце даже меня привлекли. Потом Глейд мне шепнул, мол, с моей стороны было весьма бестактно так откровенно радоваться собственному провалу. А теперь они притащили какое-то оборудование и установили на поле, чтобы нарушить поток эфира или откачать его. Ни в коем случае не хотят ничего ломать или пробиваться силой.

Пока же толпа археологов тщательно расчищает центральную область.

Четверг, 10 апреля

Коларцы и крипты

Я все удивляюсь, откуда тарианцы берут палатки. На их собственной планете подобные сооружения совершенно бесполезны — слишком ветрено. Может, используют их в тех немногих пещерах, которые не успели забить белым камнем? Так или иначе, палаток у них определенно много. Вчера к закату зеленые костюмы успели соорудить целый палаточный городок вокруг внешнего склона самой северной горы. В данный момент горы по-тариански называются Северная, Южная и Восточная, хотя, наверное, им уже дали более официальные имена. Северная — это та, что ближе к Нуриоту, а Восточная дальше всех отстоит от озера. У Южной расположили оборудование и палатки для «находок», хотя пока все находки сводятся к двум отчасти сохранившимся скелетам, обнаруженным под обломками в центре площадки.

Пока ждали возвращения «Литары» с приборами, которыми планируют попробовать вскрыть дверь, центральный круг подвергся самому тщательному изучению и теперь все больше обнажается — видны крупные участки земли и свежерасчищенные дорожки. Они представляют собой не просто круги, как на мишени, а более сложный комплекс из полукругов и прямых линий. Красивый бы сад получился. Серые костюмы хотят попытаться воссоздать центральную структуру.

Так как сразу после завтрака четвертый отряд отправили отмечать на карте близлежащие врата, я все утро провозилась с домашним заданием. Они также обнаружили несколько зданий среди деревьев в южном направлении. Серые костюмы надеются, что эти постройки как-то относятся к нашим раскопкам. Девятому отряду поручили более скучную обязанность караулить, чем они и занялись, разбившись попарно, раз уж ддора вроде как приглядывала за порядком в данной области. Я же решила не путаться у людей под ногами и нашла себе удобный каменный выступ, нависавший над скоплением палаток. День выдался необычно солнечный и теплый в сравнении с недавней температурой.

Я понемногу привыкала к неспешности серых костюмов, поэтому на прибытие «Литары» с новым оборудованием почти не отреагировала, только порадовалась доступу к сводкам последних новостей: каждый раз, как один из кораблей возвращался на Тару, для него собирали небольшие информационные блоки. Разумеется, куча новостей касалась Муины, но все они были поверхностными, а меня больше интересовало, вернулся ли уровень частоты вторжений ионотов на Тару к нормальному. Сетари восстановили большинство маршрутов, и единственное, что я нашла — долгосрочный прогноз ситуации.

Когда я впервые получила права доступа, то обычно закрывала глаза, пользуясь интерфейсом. Теперь же приноровилась смотреть новости и одновременно видеть мир вокруг, но не едва ли сознавая, что происходит рядом. Поэтому ошалела, когда справа что-то мелькнуло и послышался глухой звук удара. Остановив просмотр новостей, я увидела стоящую надо мной пару людей в темно-зеленой и черной униформе. До мозга постепенно дошло то, что заметили глаза: один из них пытался меня пнуть, а второй не позволил, поймав за ногу.

— Не начинай, Кетзен, — сказал мой спаситель скорее устало, чем раздраженно. — Мы здесь не за этим.

Я с трудом его поняла и только пару мгновений спустя осознала, что парень говорит на другом диалекте.

— Занимайся они своим делом, нас бы вообще тут не было. — Второй оказалась невысокая женщина со сверкающими зелеными глазами и термоядерным темпераментом. — Разве ты сам не сказал, мол, очень в духе нашего альянса проверить их уровень боеготовности? — Она бросила на меня уничижительный взгляд. — Если ты из тех, кого нам вечно ставят в пример, то у тарианских сетари нет ничего, кроме громкой репутации. Можешь доказать обратное?

Вот так я познакомилась с коларскими сетари. Их язык имеет то же происхождение, что и у тарианцев, но развился в достаточно отдаленный диалект. Они довольно странно произносили слова, и мои попытки перевода не слишком помогали. Так или иначе я просто тупо смотрела на зеленоглазую, пока наконец не поняла, что она вызывает меня на бой, и ответила:

— Битва будет короткой.

Задира разозлилась еще больше, а другие коларцы, которые к нам как раз шли, замерли как вкопанные. Похоже, решили, будто я хвастаюсь, что могу уложить эту самую Кетзен одной левой.

Но прежде, чем я успела получить кулаком по физиономии, пришла подмога в лице цура Селки, продемонстрировавшего одно из тех внезапных появлений, в которых так хороши люди с талантами к скорости. Представитель девятого отряда — парень по имени Томасал — присоединился к нам мгновением позже. Впрочем, мое место было прекрасно видно из половины лагеря, а Томасал как раз стоял на страже. Его я ожидала, а вот цура Селки — нет.

Коларцы отреагировали на него так же, как и тарианские сетари — мгновенно вытянулись по струнке. Селки никак не стал комментировать ситуацию, просто оглядел их и сказал:

— Это Касзандра Девлин. Ваши инструкции включают в себя требования по обращению с ней. Запомните две вещи. Первое: система Девлин не в состоянии выдержать контакт с несколькими пользователями, обладающими многочисленными талантами. Последствия могут стать фатальными без своевременного медицинского вмешательства. Второе: ваш главный приоритет в нынешнем задании — сохранить ей жизнь. — Он посмотрел на меня и добавил: — Тебе дали возможность поднять тревогу не просто так. — Затем взмахом велел Томасалу следовать за ним и ушел.

Коларцы стали интересных оттенков красного. Они куда более смуглые, чем тарианцы, и среди них чаще встречаются блондины и шатены, чем брюнеты, хотя внешне можно принять их за потомков азиатов и кавказцев. Всем новоприбывшим где-то около двадцати лет. Парень, что не дал Кетзен меня пнуть, сильно смахивает на киношную версию Лоуренса Аравийского, только моложе и без развевающихся одежд и головного убора. Я включила интерфейс и увидела, что его зовут Арад Налаз.

— Я не смочь побороть даже мокрый бумажный пакет, — сочувственно сообщила я Кетзен, которая позабыла о браваде и смущенно порозовела. — Битва была бы короткой, потому что я сразу же проиграть. Может, начнем сначала?

Один из коларцев — среднего роста с золотистой кожей — рассмеялся:

— Да уж, мы точно смогли произвести впечатление. — Затем подошел ближе и чуть поклонился: — Я Рейтен Шаф, и как по мне, не стоило тебе одеваться в форму сетари, раз ты не из них.

— Приписана к сетари, — объяснила я. — Иногда хожу с ними в Эну, поэтому мне нужна защита униформы.

А вот коларские сетари не носили нанокостюмов и потому были вынуждены таскать с собой оружие для ближнего боя, а не выращивать его.

— Ты человек, э-э, переместившийся из мира под названием Земля? — спросила ослепительная девушка по имени Ларам Диав.

— Да. А коларские сетари здесь тоже для того, чтобы приглядывать за толпой археологов?

— Ну… это не совсем верное описание. — Шаф ухмыльнулся. — Значит, если люди тебя касаются, у тебя может случиться припадок? Похоже на аллергическую реакцию.

— Только если слишком много разом, — пояснила я и покраснела. — Сделаем вид, что это не звучит странно. Думаете, тарианские сетари не хотят вас здесь видеть?

Шаф сердито глянул на Кетзен:

— Нет. Но нам целую вечность рассказывали, что технические детали нашего вклада еще надо согласовать.

— Постоянно находился очередной повод не пускать никого из нас на Муину, — добавила Кетзен. — Добейся они своего, мы бы вообще не узнали о раскопе.

— Скорее всего, никто на Таре тоже. Но не сетари приняли это решение. — Я пожала плечами. — И все равно добро пожаловать. Здесь красиво.

На их лицах мгновенно появилось классическая тоска изгнанников, и в итоге коларские сетари остаток утра провели на моем камне, болтая о Земле и Муине и о том, как я очутилась сперва в Пандоре, а потом на Таре. Они показались мне милыми ребятами, не такими формальными, как тарианские сетари, скорее, как старшие отряды. Было невозможно не заметить глубокую обиду, которую они испытывают к тарианцам. Практически Тара ворвалась в существование Колара пятьдесят лет назад и начала вмешиваться в их мир. Колар пребывал в чем-то вроде промышленной эры, в то время как Тара уже десятилетия использовала интерфейс и семьдесят лет продвинутые нанотехнологии. С Коларом не поделились ничем, кроме «белого камня» и программы сетари — причем только им разрешили использовать интерфейс. Похоже, тарианский подход отдавал покровительством и строгим контролем. Практически гарантированное оскорбление.

Хотела бы я знать, чем руководствовался цур Селки, предоставив мне знакомить коларских сетари с раскопом. Впрочем, долго это не продлилось: прибытие «Литары» послужило сигналом четвертому отряду вернуться, и Рууэл послал мне одно из своих типично коротких сообщений: «Тесты перед обедом». Видимо, он связался и с Шафом (капитаном отряда коларцев), потому что тот отреагировал одновременно со мной. Хотелось верить, что Шаф получил чуть более развернутое послание, но все равно он выглядел недоуменно, когда заявил:

— Похоже, нам пора выдвигаться.

Мы спустились к четвертому отряду, который ждал неподалеку от тента для находок и рассматривал какую-то сложную машину, установленную вокруг дверей в Южной горе. Когда мы оказались в поле зрения, Рууэл, как обычно, подключил всех к каналу миссии и начал инструктаж, одновременно ведя нас дальше на юг к местности, поросшей низким кустарником.

— Контакт с Девлин усиливает и иногда искажает таланты. В ходе данной тренировки мы выясним, какой эффект Девлин оказывает на ваши способности, затем отработаем движения и очередность усиления нескольких команд в боевых условиях. У нас здесь нет тренировочных залов, так что запускайте энергию просто в пространство. Сонн.

— Обычный режим, — сообщила она и выстрелила молнией вдаль и вверх. Затем коснулась моей руки кончиками пальцев. — Усиленный.

Похоже, никто не говорил коларцам об усилении. Некоторые из них на миг ошалели, когда в воздухе возникла шаровая молния и медленно поплыла прочь.

— Искажение стабильное, и выявленные эффекты по каждому таланту перечислены в материалах к инструктажу. — Рууэл по-капитански кивнул Шафу и отступил назад, явно передавая ему бразды правления.

Занятно, что именно четвертому отряду поручили первым работать с обиженными коларцами. Куча других сетари могли бы выступить в роли миротворцев — первый отряд так уж точно. А еще были те, кто точно бы этого не захотел — пятый отряд. Они бы наверняка устроили межпланетным отношениям ледниковый период. Но Рууэл — Рууэл всегда старался выполнить задание как можно быстрее и безболезненнее и явно не видел смысла ставить себя или свой отряд выше других людей или вообще что-то кому-то доказывать. Он вел себя с коларцами так же, как и с любым другим отрядом и ждал, что они просто все сделают, как надо.

Шаф, очевидно, легко приспосабливался к разного рода неожиданностям. Он поручил Налазу начинать с управления ветром, а сам пока ознакомился с материалами, которые мне не показывали. Тест прошел без непредвиденных ситуаций, а потом началась привычная сессия усиления, полетов с телекинезом и имитации боя. Было забавно наблюдать, как Кетзен изо всех сил старается скрыть, как ей приятно заслужить короткий одобрительный кивок Рууэла. Умеет он производить впечатление.

Сегодня Рууэл уже пришел в себя, только темные круги под глазами остались. Вряд ли он много спал накануне. Сейчас он отдыхает в двух капсулах от меня, и я надеюсь, эта ночь будет лучше.

Мы уже сворачивали сессию, когда я услышала ддору. И мгновенно поняла, что шансов скрыть от Рууэла свои чувства нет, так как он, похоже, всегда знал, когда я не решаюсь ему что-то сказать.

Рууэл остановил отряды и посмотрел на меня:

— Ддора?

Я кивнула:

— Звучит тревожно.

— Охотится?

— Нет. Чего-то не понимает. — Я передала услышанное на канал отряда, и Рууэл нахмурился.

Он добавил на канал цура Селки и заметил:

— Либо это реакция на машину, либо на угрозу целостности раскопа.

— Продолжай трансляцию, Девлин, — только и ответил нам цур Селки, но явно сказал по другим каналам гораздо больше, потому что люди резко убрались из центрального круга к берегу озера.

Сигнал ддоры почти тут же изменился.

— Теперь частично вопросительный звук, но в основном грустный, — с надеждой сообщила я по интерфейсу, затем спросила Шафа вслух: — На Коларе есть собаки?

Он не удивился моей способности слышать ддору — видимо, прочел «материал к инструктажу» — и просто кивнул.

— Ддора как очень большой пес. — Я повернулась обратно к Рууэлу. — Эта, похоже, не знать, что муинцы вернулись. Ддора в Пандоре прекратить плакать.

— Система идентификации запущена, — сообщил цур Селки. — Оставайтесь на местах.

Ддора запнулась на «полуслове», снова издала смущенный звук, потом вопросительный. А затем опять заныла.

— Идентификацию установили на блок питания, — довольно поведал цур Селки. — Видимо, этого недостаточно, чтобы прикрыть использующую его машину. Однако, полагаю, устройство сработает успешно.

Он отключился от канала, и Рууэл сказал:

— Короткий перекус. Если раскоп открыт, оба отряда войдут вместе как передовой.

Думаю, у них с Шафом был частный канал, потому что они вместе пошли вперед. Я тоже отключилась от канала миссии и посмотрела на два отряда сетари, которые двинулись за командирами, суперкорректные по отношению друг к другу. По крайней мере, никто не проявлял открытой враждебности. Четвертый отряд наверняка знал о попытке Кетзен завязать драку, но последовал примеру Рууэла. А раз уж он болтливостью не отличается, все просто молча пошли к палаткам.

— Коларские отряды тоже с номерами? — спросила я Таранзу, мою ровесницу, в отличие от остальных коларцев, которые казались года на два старше. У нее короткие мелированные светлые волосы и не столь смуглая кожа, как у напарников. А еще она смотрела на все широко распахнутыми глазами, что мне тоже понравилось. — Как этот четвертый, а тот, что на базе, девятый?

— Мы первый отряд, — сообщила Таранза, бросив на тарианских сетари чуть извиняющийся взгляд. — Так что путаница неминуема.

В итоге оба отряда обсуждали это за обедом, и даже Сонн вставила одно-два предложения. Капитан девятого отряда, которому предстояло заступить на смену и который как раз завтракал, когда мы дошли до палаток, в конце концов решил использовать вариант «отряд-один». Значение все равно не менялось, и вроде коларцев все устроило, хотя, подозреваю, они продолжат называть себя первым отрядом на своем диалекте.

Ислен Тезарт объяснил, что установленная его командой машина создала поле эфира, отгоняющее от двери ее собственный. Затем они применили ту же разновидность нанотехнологий, с помощью которых строят здания, и уничтожили печать — только печать. Машина образовала некрасивую рамку вокруг входа, но цели добилась.

Идти «передовым отрядом» — означало столкнуться с тем, что было по ту сторону печати. Реакция Рууэла немного меня подготовила, и я ожидала увидеть внутри скелеты, но никто не догадывался, сколько же их обнаружится. Десятки, возможно, сотни останков усеивали короткий коридор и шестиугольную комнату за ним. Сколько погибло в давке, когда обезумевшая толпа ринулась на выход? Печать прекрасно их сохранила: высохшая кожа обтягивала серые кости, одежда уцелела, но стала такой хрупкой, что могла рассыпаться от одного прикосновения. Почти все погибшие лежали лицом вниз, вытянув истончившиеся руки или прикрыв ими голову. Полагаю, они убегали от ддоры. От того, что поймало их и убило одним махом.

Благодаря сканированию мы уже знали общее расположение подземного комплекса: пять кольцевых уровней, каждый последующий меньше предыдущего. Конечный представлял собой комнату в центре между тремя горами. Когда я увидела масштабы постройки, то не удивилась, что тарианцы бросили сюда значительную порцию своих ресурсов. Командующий раскопом хотел, чтобы сетари просканировали комнаты этой части уровня видением битвы на предмет наличия монстров, ловушек, невидимых глазу угроз и, если возможно, нашли коммуникационную платформу и то, что генерирует эфир. Ислен Даффен была не в восторге, что первыми пойдут сетари, хотя им наказали как можно больше левитировать, дабы ничего не нарушить. Однако после сражения с гигантом она вроде стала больше прислушиваться к сетари, по крайней мере, в том, что касается безопасности. Ислен Даффен хочет, чтобы я еще рассказала ей об истории Земли, но с обнаружения этого раскопа она работает без остановки и едва не падает от усталости. Даже не знаю, когда нам удастся выкроить минутку.

Стены внутри раскопа сияют тем же светом, что и Пандора во время лунного дождя, но без свободно плавающего эфира. Значит, нам хотя бы не надо беспокоиться о свете. Четвертый и «отряд-один» разделились на команды и принялись прочесывать главный проход, ныряя в боковые коридоры и комнаты, а потом вновь собираясь вместе. Почти сразу выяснилось, что спуски вниз запечатаны так же, как был вход, и когда мы нашли длинный коридор по этому уровню, то столкнулись с той же проблемой. Итак, у нас есть доступ только на треть верхнего уровня.

Это город, а не гробница. Понятия не имею, с чего древним муинцам захотелось жить под землей — одна только проблема вентиляции создавала ненужную головную боль, — но каждая найденная комната походит на жилой квартал, кроме тех немногих, где были источники воды или зоны сбора. Никто на нас не кинулся, никаких ловушек не встретилось. Коммуникационная платформа обнаружилась в зале в конце длинного узкого прохода, и после утомительных переговоров было решено послать Сонн попытаться деактивировать замки. Распечатать двери не вышло, ддора жутко обрадовалась, и к счастью, нам пришла пора возвращаться.

Группа техников принялась устанавливать другую машину вокруг входа в Северную гору, а археологи разделились на две команды: одна старательно распутывала ковер из останков у самого входа, а вторая работала в ближайшей комнате. Исследователи были в восторге. Дело даже не в том, что все сохранилось в идеальном состоянии, просто в Пандоре и Нуриоте мало мест, не пострадавших от воздействия ветра и дождя и набегов животных. Ну и разумеется, обнаружение рабочей старинной лантарской технологии. Не знаю, поможет ли она починить пространства, но это первая крупная находка со времен получения Тарой «системы идентификации».

У меня не особо болела голова после ддоры, но я все равно устала, поэтому обрадовалась, когда Рууэл отправил нас обратно на «Диодел». Отряд-один отправился спать на «Литаре», которая осталась здесь на ночь. Большинство участников экспедиции расположились в палаточном городке, и пусть тарианские сетари больше привыкли находиться вне помещений, раз уж ходят в пространства, обладатели талантов видения не могут спать, не закрывшись в капсуле или в комнате на Таре. Видение битвы реагирует на каждого проходящего мимо человека.

Как и частенько во время еды, Рууэла не было, а у меня возникло ощущение, что не сиди я здесь, четвертый отряд, наверное, обсудил бы коларцев. Поэтому после обеда я отправилась в душ и сразу спать.

И как раз сидела на краю своей капсулы и заплетала косу, когда возник Рууэл.

— Девлин. Ты после медблока еще видела кошку-ионота?

На этот вопрос мне отвечать не хотелось. Странно, почему Рууэл вообще его задал. Я моргнула и вдруг сообразила:

— Ты предупредить капитана коларцев, что я могу сделать глупость, и он должен за мной присматривать?

— Да. — Очень прямолинейно, очень по-рууэловски. — Я так понимаю, видела. В следующий раз сообщи.

Если мне когда-нибудь придется ему врать, то ничего не выйдет. И вряд ли я смогла бы притвориться, будто послушаюсь.

— Я чаще всего делать то, что говорят, потому что это либо разумно, либо у меня нет выбора. Тень я однажды уже сдать на тесты, но больше никогда.

Если не считать пару стычек с медиками, думаю, это первый раз с момента спасения, когда я отказалась подчиняться — и Рууэлу мне вот совсем не хотелось бы говорить «нет». Я в напряжении ждала его реакции, но он просто какое-то время на меня смотрел, а потом сказал:

— А если окажется, что она не такая безобидная? Ты не сможешь исправить причиненный ею вред.

— То есть если она не превращалась в злого котенка-людоеда раньше, то однажды все-таки может? Ну тогда и меня заприте на случай, если я решить бегать и колоть людей ножом.

— У кошки гораздо больше шансов попасть, — сообщил Рууэл с совершенно невозмутимым лицом и покачал головой, явно решив, что нет смысла пререкаться дальше. — Отдохни.

Я хотела сказать, чтобы он сам последовал своему совету — тени под глазами стали хуже некуда, — но слишком растерялась от очередного проявления чувства юмора (или же доказательства полного его отсутствия, раз уж Рууэл говорил без намека на иронию). Кроме того, он уже пошел прочь.

В итоге я проснулась гораздо раньше остальных. С одной стороны это дало возможность записать в дневнике события прошлого дня, не ловя на себя любопытных взглядов, с другой — я жалела, что проснулась. Во сне я лежала рядом с Рууэлом. Мы не говорили, ничего не делали, просто лежали, свернувшись клубком в темном тихом месте. Я слушала его дыхание, биение его сердца. Совершенно бессодержательный, но удивительно реалистичный сон. Я проснулась такой довольной и счастливой, что захотела вернуться в него обратно.

Надо найти лекарство от слюноотделения на почве тотальной влюбленности.


Тяжкий труд

Теперь все входные двери открыты. Как оказалось, внутри все почти идентично — тела у самого порога, а дальше жилые кварталы. Мы не нашли, что же управляло запором, и решили больше ничего не открывать, пока не прибудут новые части машин. Техники не ожидали, что понадобятся десятки устройств. За ними и другими строительными устройствами отправилась «Литара», а на месте принялись возводить первые постройки поселения, названного Аренрон, в честь какого-то тарианского исторического деятеля.

Рууэл решил, что его отряд расслабился, и принялся гонять их в суровом режиме. Хорошая физическая форма помогает снизить истощение от использования талантов, а на этом задании у четвертого отряда было не особо много возможностей потренироваться. Теперь они бегали трусцой, подтягивались и все в таком роде. Так как я приписана к четвертому, мне тоже перепало, но, к счастью, лишь малая часть от того, чем Рууэл нагружал всех остальных. И хорошо, а то я все равно чуть концы не отдала.

Впрочем, было терпимо. То, что я явно не могла делать — вроде подтягиваний, — он меня и не заставлял, предлагая вариант попроще. Радоваться не получилось, но день я пережила, а напарники вели себя так вежливо, что я почти не чувствовала себя на их фоне полным ничтожеством.

Пятница, 11 апреля

Зависит от точки зрения

Сегодня, пока ждала, когда четвертый отряд вернется с пробежки (которая длиннее моей), учила горстку зеленых и серых костюмов и трех сетари кидать камешки. День выдался безветренный, а побережье оказалось даже больше усеяно галькой, чем в Пандоре. Вот я и развлекалась. Собрала кучку камней и стала проверять, смогу ли побить собственный рекорд (семь отскоков).

После отжиманий руки болели, и больше четырех отскоков не получалось. Я как раз искала новые камешки, когда заметила, что обзавелась публикой: двумя зелеными костюмами и серым. Все выглядели весьма озадаченными. Их вопрос «Но как?» лишний раз доказывал, насколько их планеты отличаются от Земли. Колар не совсем пустыня, но достаточно сухой мир, где вода по большей части находится под землей. Тара же покрыта бурными океанами. К тому времени, как вернулся четвертый отряд, почти весь отряд-один и двое из девятого уже выстроились в очередь.

Рууэл позволил подчиненным сделать перерыв и поиграть, но сам не присоединился, не капитанское это дело. Глейд легко побил мой личный рекорд и поинтересовался, какой максимальный результат у обитателей Земли, но я не знала. Кажется, папа, когда меня учил, говорил что-то про свыше тридцати отскоков, но это всегда казалось чем-то неправдоподобным. Сегодня всех победил Пар Аурон — восемь отскоков. Половина сетари кидала лучше меня уже со второй или третьей попытки. Они так же хороши физически и уж конечно сильнее.

А потом снова начались упражнения: разминка и поднимание больших контейнеров для воды, которые Рууэл одолжил у зеленых костюмов. К счастью, все проходило на лужайке чуть севернее палаток, и на сей раз за мной не наблюдали. Кажется, у меня теперь все мышцы болят.

Суббота, 12 апреля

Музейные экспонаты

День прошел без приключений. По идее, изучение потерянных инопланетных городов должно быть более захватывающим, но открытие второго уровня (для чего понадобилось еще три машины) очень сильно походило на повтор ситуации с первым. Снова жилые кварталы, только побольше. Меньше тел. Дерево хорошо сохранилось, металл потускнел, ткань хрупкая. Записей почти нет. Каста лантаров использовала письменный язык, но не-лантары, видимо, грамотностью не отличались. Кроме пары надписей на горшках и статуях (вероятно, имена людей — алфавит существенно изменился, и я поняла только половину) больше ничего не заметили. Уж точно никакой библиотеки или сборника инструкций, или суперсекретных планов. И никакого проектора поля, который мы могли бы выключить.

Одно стало ясно — хорошего археолога из меня бы не вышло. У меня просто нет столько терпения. Я сосредоточилась на домашнем задании, а сама наблюдала за парой зеленых костюмов, которые прямо влюбились в бросание камешков. А еще старалась не смотреть на гладкий белый шрам нового поселения. Не люблю задумываться, как поспособствовала вторжению в этот мир.

Воскресенье, 13 апреля

Большая и громкая

Сегодня утром мы с четвертым отрядом отправились в околопространство, пытаясь найти способ добраться до нижних уровней подземного сооружения через дыры в стенах, которые существуют только в околопространстве. Но проблема в том, что эфирный щит есть и там тоже. В итоге удалось спуститься на второй уровень, пока машины удерживали проходы, но ниже дорогу мы не нашли.

Компанию нам там составляла ддора, что страшно сбивало с толку. Она похожа на огромное облако раскрашенного света, а по ощущениям — словно на лицо попали сотни колющих кристалликов льда. Придя в восторг от вида сетари, она выражала свою радость бесконечным громким «хххааааа». В околопространстве они ее тоже слышат, и даже Рууэлу не удалось скрыть, сколь сильно ему хотелось, чтобы она заткнулась. Зато серые костюмы ну прям очень интересуются ддорой, и после вылазки, пока они изучали записи, четвертый отряд смог как следует отдохнуть. Группа техников обеспокоена, что так много разрушающих поле машин работает одновременно, и собирается, отключив некоторые из них, открывать по одному проходу за раз. А пока они делают это для сетари, те их охраняют.

Я же опять бездельничаю.

Понедельник, 14 апреля

Поклонение

Кажется, третий уровень поселения — нечто вроде церкви. Вероятно. Там пусто — никакой мебели, лишь образы одной и той же женщины вырезанные по всем стенам да мозаика на полу. Всюду, куда ни глянь, изображение прекрасной, идеализированной женщины. Из ее слез текут реки, в складках юбки прячутся животные (милахи!), а из длинных летящих волос вырастают деревья.

Исследуя помещение, четвертый отряд не выказал ни единой эмоции. Они не уверены, символизирует ли эта женщина богиню-мать Муины или что-то другое. Сюда ведут три входа, над каждым из них есть чье-то изображение, и только одно напоминает эту женщину. Если она олицетворяет Муину, то что означают два других лица?

Так как с каждым уровнем помещения уменьшаются в размерах, техники рассчитывали сегодня расчистить путь на самый нижний уровень, но, кажется, им никак не удается настроить машины на работу над следующим щитом. Пронаблюдав все послеобеденное время за их неудачами, Рууэл решил, что отряду полезно выпустить пар — занявшись рукопашным боем. К сожалению, в тренировку он включил и меня, а в наставницы определил Сонн. И несмотря на огромнейший синяк, что она оставила мне на ноге (ибо ожидала, что я хоть сколько-то умею уворачиваться), Сонн оказалась методичным и хорошим учителем.

Спустя некоторое время к нам присоединился отряд-один. Не то чтобы они по мановению волшебной палочки перестали презирать тарианцев. Просто решили, что четвертый отряд прилично справляется со своей работой, а межпланетная политика последних нескольких десятилетий — не их вина. Или, скорее (и важнее), четвертый отряд не ведет себя так, словно коларские сетари хуже тарианских, и у отряда-один нет повода для постоянного раздражения.

Однако это не означает, что сетари не хотели помериться силами в рукопашном бою. Особенно Кетзен (ее, как выяснилось, зовут Мерал). Да и четвертому, в конце концов, не чуждо ничто человеческое, и к спарингу они относятся серьезно. Оба отряда оказались равны по силам. Рууэл по своему обыкновению больше наставлял, чем участвовал (думаю, он старается избегать соревновательных ситуаций), но когда Кетзен попросила его выступить ее партнером — чему я ничуть не удивилась, — он совершенно спокойно согласился.

Одно дело избегать соперничества, но совсем другое — разозлить человека, показав, что не воспринимаешь его достойным противником. Не думаю, что Рууэлу хотелось, чтобы и другие циклились на нем, как Каджал. Впрочем, все равно так и вышло, только в другом смысле. Встречая и уворачиваясь от атак Кетзен, пока она прикладывала усилия, чтобы хоть на сантиметр к нему приблизиться, Рууэл наконец закончил схватку с экономной в движениях и легкой аккуратностью. И посоветовал коларке поработать над ударами слева, так как они у нее слабее.

И с тех пор Кетзен не сводит с Рууэла глаз. Видимо, полное поражение в рукопашной привело ее в экстаз, что мне категорически непонятно. Похоже, в экстаз также пришел и Диав, и несколько зеленых костюмов, которые наблюдали издалека. Разумеется, Рууэл никак не показал, что заметил новых поклонников. Однако их заметил весь четвертый отряд. Глейд страшно развеселился, Мори отнеслась спокойно, Сонн отмахнулась, Халла никак не отреагировала, а Пар покраснел.

Я потихоньку их узнаю и вживаюсь в свой новый отряд. Четыре месяца с моего спасения. Пять — с того дня, когда я возвращалась домой с экзаменов и свернула не туда. Сейчас я уже была бы на середине первого курса университета. Ну, если бы хорошо сдала экзамены. Скоро день рождения Джулса, а затем День Матери. Дни все прибавляются и прибавляются.

Вторник, 15 апреля

Смущающая вера

Последнее время мне постоянно снится Рууэл — некое подобие того сна, когда мы с ним дремлем, свернувшись вместе калачиком. Излишне говорить, что эти дни в кровать я отправлялась с удовольствием. Однако сегодня мне приснилось, что ночью четвертый отряд отправили с Муины, а меня прикрепили к седьмому. И никто мне об этом не сказал. Я просто спустилась на завтрак и застала там Форел и ее дружков. Дальше… дальше все смешалось. Снилась тренировка, похожая на те, которыми меня нагружали в последние дни, только теперь приходилось терпеть язвительные шуточки седьмого отряда. Я была раздавлена, унижена и чувствовала себя преданной, так как четвертый исчез, не попрощавшись. И больно было даже не из-за Рууэла — ведь со мной он всегда вел себя как капитан, не больше, — а из-за остальных. Мори, Глейда и Пара. Даже Халла начала понемногу со мной перешучиваться. И Сонн чуток смягчилась. А теперь их нет, они отправились на следующее задание и ни слова не сказали на прощанье.

Думаю, этот сон — реакция на то, что последние несколько недель я очень много работала с четвертым отрядом. Начала чувствовать, будто мы одна команда. И теперь подсознание напоминало, что я вне отрядов и всегда буду лишь временным назначением. И что, скорее всего, Мори и Глейд болтали со мной только по поручению Рууэла.

К счастью, я по-прежнему встаю раньше всех. После душа и утра, проведенного за письмами к Зи, Маре и Зен, голова достаточно прояснилась, и я смогла скрыть плохое настроение. Не то чтобы я боюсь, что в ближайшие дни меня прикрепят к другому отряду. Ведь четвертый — единственный с видением видения. Забавно, как попытка нурийцев меня выкрасть заставила тарианцев таскать меня по руинам Муины в призрачной надежде выяснить, что же Инисар имел в виду.

На четвертый уровень пробиться сегодня не удалось, зато техники открыли другие помещения третьего. Где оказалось еще больше росписей, скульптур и мозаик, только роль божества играли два других человека — мужчина и женщина, непохожая на первую. Что поставило бывших муинцев в тупик. Насколько они знают, лантары безоговорочно правили планетой, но божествами народ их не считал. И сейчас, когда изображения вокруг ясно говорят об обратном, тарианцы почувствовали себя не в своей тарелке. Ну, то есть, это если решить, что здесь изображены именно лантары, а не боги, о поклонении которым все просто забыли. Может, это вообще не очень секретная база какого-нибудь культа или типа того.

Перед бегством муинцев с планеты их культура почти наверняка была единой для всей территории. И учитывая похожесть языков на Таре, Нури и Коларе, их предки наверняка говорили на одном языке. Думаю, частично эта общность культуры объясняется тем, что правящий класс был один и его члены могли телепортироваться и путешествовать через червоточины. По словам Каты, все лантары воспитывались в каком-то центральном имперском городе, где их обучали управлять своими силами. Не в Нуриоте, а в месте под названием Каласа. Правда, кроме названия больше ничего о нем и неизвестно. Так что выяснить, какие из развалин — Каласа, одна из приоритетных задач экспедиции.

Серые костюмы ведут жаркие дискуссии о росписях. Дейз и Ката, с которыми мы теперь редко общаемся после их перевода с «Диодела» в палаточный городок, разошлись во мнениях. Дейз считает, что на росписях изображена богиня Муины и два других неизвестных божества. Или, может, это три ипостаси Муины. Ката же уверена, что это лантары. Помня, что последних не слишком-то уважают на Таре, я никак не могу понять, почему Кату так расстраивают эти изображения, говорящие о невероятном нарциссизме лантаров. Но, опять же, и тарианцы, и коларцы придерживаются похожего мнения о божественных сущностях (они верят не совсем в богов, а, скорее, в то, что у каждой планеты есть душа).

Анья из девятого, которой с момента перевода их отряда сюда постоянно выпадало ночное дежурство, переведена на дневное. К несчастью. От того, что у нее и Кетзен теперь одинаковый график, никто из них не выигрывает. Конечно, открыто они не враждуют, но лед между ними ощущается, и он, кажется, распространяется на всех тарианских сетари.

Именно поэтому ужинаю я сегодня в компании Дейза и Каты.

Среда, 16 апреля

Убить время

Попытки проникнуть на следующий уровень Жуткого Подземного Города успехом так и не увенчались, так что сегодня четвертый отряд снова отправился размечать врата. У меня же утром состоялся очередной запланированный медицинский осмотр. Вердикт врачей — несмотря на большой синяк на ноге, заработанный на тренировке, и несколько других небольших синяков и болезненных мест тут и там, я никогда не была здоровее. Ну, с последней моей почти смерти.

А благодаря бездействию последних дней, я еще и сильно продвинулась в школьной программе и перешла к чуть более интересным урокам. Пишу по-прежнему ужасно, но понимание улучшилось настолько, что большинство заданий могу теперь выполнять супербыстро. Но учеба все еще выводит меня из себя. Она очень похожа на этот раскоп. Все думали, что его открытие — огромный успех, но на самом деле никаких ответов до сих пор не получено.

Небо потихоньку затягивает, и ветер креп…

Ну что ж, я в бешенстве. Я сидела за столом на улице в обеденной зоне, писала и вдруг услышала, как рядом с судорожным вздохом кто-то споткнулся и едва не уронил стаканы, которые нес. Хруста я не уловила. Лишь подняла голову и увидела два серых костюма, виновато смотрящих на мои лежащие на земле растоптанные часы.

Наверное, на моем лице отразились все чувства — словно мне дали под дых, — потому как серые костюмы перестали извиняться и запаниковали. Тот, у кого руки были свободны, бросился поднимать часы и с надеждой их перевернул. Задняя панель тотчас же отлетела, треснувший циферблат явно умер. Это были всего лишь электронные часы за двадцать долларов, но мне страшно хотелось рыдать.

Однако я сдержалась, чем ужасно горда. Мне хватило самообладания оглянуться — на мгновение, чтобы записать на видео происходящее вокруг. Потом я заверила серых, что все в порядке (не то чтобы они мне поверили), забрала обломки часов и вернулась на «Диодел». Вытащив из своей капсулы школьный рюкзак, я достала позабытый мобильный. Батарейка давным-давно села, ведь я так и не выяснила, как им удалось ее зарядить — зачем, если вся музыка скопирована на интерфейс? Так что я разыскала серый костюм-ученого и спросила, знает ли она, что тут можно использовать как зарядку.

Звали ее Эллесс Ройяра, и она приняла мобильник, словно это самая последняя, самая крутая на свете игрушка. Правда, особо мудрствовать ей не пришлось — всего лишь посмотреть в записях, что они проделывали с моим телефоном прежде. После этого Эллесс положила его в штуку, напоминающую микроволновку. Только та ничего не поджарила, а перезарядила. Похоже, все проще простого, ведь на протяжении нескольких веков техника тарианцев устаревала, и они набили себе руку, придумывая, как реанимировать древние «музейные» экспонаты.

Поблагодарив Эллесс, я вернулась на «Диодел» и включила телефон. Он так давно был выключен, что время и дату пришлось устанавливать заново. Благо, я хотя бы примерно могла прикинуть, который сейчас час в Сиднее. Ну а дата с утра не изменилась.

Только тогда я позволила себе выдохнуть и посмотреть запись интерфейса.

Я почти всегда ношу часы под униформой, снимаю их лишь во время заданий или если опасаюсь, что могу промокнуть. И когда пишу в дневнике, тоже снимаю, ибо застежка врезается в запястье. Вот и сегодня я положила их на угол стола, около локтя. Видеть часы я не могла, так что, полагаю, вполне вероятно, что я столкнула их на каменистую землю, они отскочили и попали под ноги серому костюму.

Но на самом деле я в это не верила. И внимательно просмотрев запись, заметила, что в стороне стоял Терел Ревв из девятого отряда и наблюдал. Терел — один из дружков Аньи. И телекинетик. Не то чтобы это серьезное доказательство. К тому же он выглядел искренне расстроенным.

Они вряд ли догадывались, как это для меня важно — знать, какой день на Земле. Знать, когда желать родным счастливого дня рождения. Отмечать важные даты земного года. Следить за собственным возрастом.

Не думаю, что чего-то добьюсь, устроив разборки. Просто нужно вести себя осторожнее, не подставляться и больше не утыкаться в дневник на глазах у окружающих и не оставлять мобильник без присмотра. Надо помнить, что вызываю у всех, даже абсолютных незнакомцев, сильные чувства. Будь то благодарность, что я открыла им их мир, или ненависть за то, что угрожаю разрушить их представления о прошлом Муины, или за что там меня Анья терпеть не может, без понятия.

Сетари не помешало бы почистить свои ряды на предмет придурков.


Успех / Провал

Шумиха все-таки поднялась, хотела я того или нет.

Излив душу дневнику, я сидела в пустынной комнате отдыха на «Диоделе» и играла с ожившим мобильником, громко включив музыку. За окном постепенно темнело, ветер усиливался. Вдруг в дверях возникли цур Селки и Рууэл. Музыку пришлось выключить.

— Разбитый предмет, который ты носишь на запястье, при тебе? — сразу перешел к делу Селки.

Они с Рууэлом похожи не только внешне. С его точки зрения, причина их прихода очевидна, а потому, зачем объяснять?

Мгновение я хотела притвориться, будто выбросила часы, но даже поверь они мне — что маловероятно, — то просто использовали бы видение пути. Думаю, доставая часы из маленького кармашка, который специально для них сделала, выглядела я не слишком воодушевленной.

— Как вы узнать? — спросила я, опуская часы в протянутую ладонь цура Селки.

— Сила твоей реакции встревожила разбившего их техника, и он доложил о случившемся своему руководству. Ты оказалась записана на интерфейс одного из дежурных. И то, как ты осмотрелась, тоже было записано.

Одна из перчаток цура Селки была без пальцев, и он, опустив взгляд, едва коснулся разбитого дисплея. Прикосновение длилось не больше двух секунд, затем он передал часы Рууэлу. На лице его ничего не отразилось, но я поняла, что он увидел подтверждение моим подозрениям, потому как спросил:

— Другие инциденты были?

Я покачала головой:

— В том дело… я просто не думала, что столкнуть часы на землю. — Судя по виду, ни Селки, ни Рууэл мне явно не верили, так что я пожала плечами и продолжила: — Есть отряды, с которыми предпочла бы не работать. Но раньше никто не пытался сломать вещи или поранить меня, или что-то подобное.

— Какие отряды? — сразу же уточнил Селки.

— Наверняка же сами знать, — огрызнулась я.

— И все-таки.

Подумав, я решила, что все то же самое готова сказать, если окажусь прикреплена к одному из этих отрядов.

— Пятый и седьмой пока. Не была бы в безопасности, отправляясь в Эну с их капитаны. Предпочла бы не отправляться. К девятому такого не чувствую. — Рууэл вернул мне часы, и глядя на них, я вспомнила то болезненное, режущее ощущение в животе. — Они, наверное, не осознавать, что для меня значат часы.

— Не сам предмет, а его функция? — спросил Селки и взял мой мобильный. — Это устройство может их заменить?

— Оба показывают земное время. Телефон надо заряжать раз пять-шесть дней.

Цур Селки с кивком вернул мне телефон и вышел.

— Что теперь будет? — спросила я Рууэла, который почему-то задержался.

— Выговор всем замешанным. Отряд вернется на Тару для проверки, где его, скорее всего, расформируют и наберут заново с какими-то кадровыми перестановками.

Все из-за того, что сбросили мои часы на землю. Мне подурнело.

— Не принимай близко к сердцу. — В голосе Рууэла отчетливо слышалось нетерпение. — Внутренний баланс в девятом нарушен с момента его набора. То, что они не справились с нынешним заданием, лишь внешний повод для переформирования.

Сначала я даже не поняла, о каком задании идет речь, а потом до меня дошло — обо мне. Главная задача всех сетари здесь — защищать меня. Да, думаю, страшно расстроить того, кого ты призван оберегать, можно счесть за провал. Забавно, если подумать.

— Они пренебрегли психологическими аспектами, — заметила я.

Рууэл наверняка узнал собственные слова, но из образа серьезного капитана не вышел.

— Правильная реакция — сосредоточиться на практическом решении возникшей проблемы, — похвалил он, — но ты по-прежнему сомневаешься, рассказывать нам или не рассказывать, в ситуациях, когда это больше всего необходимо. А ведь ты рискуешь не только собой.

— Сегодня скорее выбрала промолчать. Но в большинстве случаев не понимаю, что важно.

— И не пытайся. Если задумалась, стоит ли нам что-то рассказать или попросить о помощи, всегда руководствуйся принципом «да, стоит». Такое же правило следует применять к любым твоим мыслям обо всем на раскопе. Какие-либо сравнения с земными цивилизациями могут все только запутать, но как судить, если мы о них не узнаем?

Сквозь длинное обзорное окно я посмотрела на видимый из этой части корабля треугольник гор и лагерь. Дождь еще не начался, но люди уже прятались под навесы, а зеленые костюмы проверяли, все ли палатки надежно закреплены. Последние дни я и правда перестала делиться своими мыслями о подземном комплексе, не желая понапрасну тратить время историков.

— Когда коснулся той двери, что чувствовал?

Рууэл не ответил, и, повернувшись, я увидела, что сейчас он замкнут даже больше обычного. Требует открытости, а сам… Решив не поднимать этот вопрос, я продолжила:

— Можешь сказать, их ддора убила?

— Нет. — Он помедлил. — Страх, паника, ярость, чувство, что их предали. Ощущение, что что-то надвигается, но конкретного образа этого чего-то нет.

— Вчера говорила с Дейз и Ката. Что они не понимают все это. Принятая тарианская история утверждает, лантары хотели облегчить перемещения между пространства, строить Колонны. Колонны открыли врата повсюду, между реальным пространством и околопространством тоже. Ионоты убивать людей Муина. Тогда лантары придумать ддора для убийства ионотов и чтобы легче добираться до Колонн. Но что-то случилось, они потеряли контроль ддора, и много муинцев умерло. Прежде чем нашли Аренрон, техники считать, что причина — и эфир, и ддора, которая нападать на людей, так как их «допуск» был отменен. Историки же спорить, как долго это заняло? Соглашаются, что недолго — где-то один тарианский год от запуска Колонн до бегства с Муины. Но это место выбивается такой график. Увидев город внутри, историки думать, что, вероятно, был убежищем, бункером, недоступным для ионотов. А ддора проникла, убила всех. Но целый город построить за тарианский год, всех туда переселить? Лантары строить здания так же быстро, как тарианцы? Если строить укрытие так скоро, зачем тратить время, покрывая стены изображениями? И ддора… когда мы касаемся платформ, она реагирует мгновенно. И убивала бы быстро. Жители в город умерли бы мигом, если б ддора. К тому же слышу ее только я. Не было бы времени, чтобы попытаться сбежать и погибнуть на выходе в давке. А если бы выброс эфира, то все падать бы на месте, как тогда сетари. Если же эфир проникал медленно, не заперлись бы они в комнатах? Вентиляционные шахты, которые нашли, тоже перекрыты эфирным камнем. В общем, люди явно не должны были выжить, когда поднять эфирные щиты.

Обычно я не пытаюсь так много говорить по-тариански, так что к концу немного запуталась. Но Рууэл все равно наверняка уже знаком с большей частью этих предположений, ведь историки обсуждают их последние несколько дней. Он, однако, терпеливо меня выслушал и заметил:

— Нужно учитывать вероятность, что здесь была и другая угроза. Что-то, от чего лантары не могли защититься.

Я покачала головой:

— Сам сказал. Предательство. Думаю, возможно, именно лантары убить людей здесь.

По лицу Рууэла было не понять, что он думает о моей теории. Он лишь спросил:

— Почему ты так решила?

— Из-за того, что город под землей и перекрыто все, даже вентиляция. И особенно из-за все эти богоподобных изображений. Египтяне так же со своими Боги-цари делали: сохраняли тела, строили для них огромные гробницы, окружали богатствами, рисовали на стенах сцены их жизни. И следили, чтобы в загробной жизни им прислуживать домочадцы.

Рууэл нахмурился:

— Домочадцы?

— Слуги. Их или убивали, или замуровывали в гробнице, пока жить. — Я вздохнула. — Пример не совсем подходит, если здесь то же самое, то происходило бы по всей планета. И строить дома для слуг внутри гробницы — необычно. Но если людям сначала сказали, что это укрытие, а потом запереть внутри, и смерть из-за поступков лантары — это больше похоже правда, чем что-то еще.

— Вероятно, мы узнаем больше завтра. Техники скоро откроют четвертый уровень.

Судя по отрешенному выражению лица, Рууэла кто-то вызвал по интерфейсу, так что я совсем не удивилась, когда он ушел, напоследок велев мне пообедать.

Приказ я сознательно проигнорировала. От одной мысли о встрече с кем-то из девятого отряда мне становилось так плохо, что еда бы просто не полезла. Но когда я могла от чего-либо сбежать? Никогда. Келин привела Анью и Ревва и заставила их извиниться. И если Ревв казался искренним, Анья извинялась не слишком вежливо и явно фальшиво. Еще раньше я задумалась, ляжет ли вся вина на одного только Ревва, но, кажется, лгать цуру Селки не мог никто. Да и всем, кто когда-либо сталкивался с девятым отрядом, было понятно, что именно Анья станет зачинщицей злых шуток над бродягой.

Отослав их с Реввом, Келин извинилась теперь уже от своего имени.

— Предпочла бы, чтобы никто не заметил, — сказала я. — Создала проблему для других из девятого.

— Наша проблема прилетела вместе с нами. Надеюсь, когда-нибудь мы с тобой поработаем.

Она ушла, а я немного повеселела. Ведь Келин впервые не выглядела так, словно у нее раскалывается голова.

Через некоторое время прибежала Мори и отвела меня обедать, чему я совсем не удивилась. Рууэл не пренебрегает психологическими аспектами.

После обеда мы отправились в околопространство, где пытались проложить маршрут к Пандоре. Но хотя путь, по которому шел Пар, вел вроде бы туда, одни из врат оказались вращающимися, и складывалось впечатление, что они скоро переместятся. Так что Рууэл решил перенести поиски на другой день. Когда мы вернулись, девятого отряда уже не было — улетели на «Литаре», — и я уже не чувствовала себя такой смущенной, что не могла говорить даже с четвертым отрядом.

Но все равно, лучше бы день прошел по-другому.

Пятница, 18 апреля

Жутковато

Лишь к обеду серые костюмы наконец справились с, как они сами выразились, дополнительным, намеренно установленным щитом вокруг нижних уровней. Внутрь отправили только четвертый отряд, так как отряду-один пришло время дежурить. Хорошие новости — других препятствий мы не встретили, потому смогли спокойно перемещаться по трем комнатам четвертого уровня и спускаться на пятый. Плохие новости — тут нет ни библиотеки, ни большой стены с выбитыми на ней объяснениями происходящего, ни каких-либо надписей.

Кроме имен, вырезанных на саркофагах.

Если бы это место не пугало до чертиков, я бы, может, и возгордилась своей удачной догадкой. На четвертом уровне не так плохо, лишь появляется ощущение какой-то придавленности. Но, думаю, его можно списать на глубину и жутковатую атмосферу всего подземелья. Пространство здесь разделено на клиновидные сектора, каждый занимает треть круга, с единой внешней ступенчатой стеной. Очень похоже на учебную аудиторию амфитеатром, только вместо сидений — стоящие под наклоном саркофаги. Меньше египетских и далеко не так богато украшенные, так что по ощущениям ты будто в комнате, полной глядящих на тебя сверху вниз металлических людей.

Пока мы делали первичный осмотр, интерфейс Сонн транслировал происходящее для все растущей группы серых костюмов; правда, доступ к каналу связи и возможность комментировать имели только главные — в данном случае цен Хелада, ислен Даффен, ислен Тезарт и цур Селки. Явно потрясенная ислен Даффен попросила показать саркофаги поближе, и мне впервые выпал шанс последовать инструкции Рууэла вмешиваться, если что-то не так.

— Они казаться размытыми кому-то еще? — спросила я дико извиняющимся голосом. Слишком привыкла во время миссий молчать и сейчас чувствовала себя неловко, открывая рот, когда вздумается.

— Покажи. — Рууэл подал знак четвертому остановиться.

Я перенаправила картинку со своего интерфейса на общий канал. Попроси они описать размытость, мне бы пришлось туго. Казалось, будто на саркофаг накладывается еще один саркофаг, а на него еще и еще, и все последующие словно бы немного смещены. Не все силуэты были нечеткими, но при этом некоторые — намного сильнее других.

— Осмотрись, — скомандовал цур Селки, и я медленно обвела взглядом помещение.

Нашлось еще несколько размытых предметов, но с саркофагами, конечно, не сравнить. Стены украшали вырезанные изображения людей в полный рост, застывших в чопорных позах и с гордостью взирающих на уже знакомую нам богоподобную троицу. И эти участки стен были размыты особенно сильно. Даже Халла расплылась несколько раз.

— Жизненные показатели выше нормы, — сообщил Рууэл. — Возвращаемся?

— Пока нет. Девлин, держи канал открытым и, если что-то изменится, сообщай.

Мы продолжили исследовать четвертый уровень, который по-прежнему оставался впечатляющим, жутковатым и — в моем случае — нечетким. И так как состояние мое не ухудшилось, лишь видно было небольшое напряжение, мы отправились в последнюю комнату.

Увидев там три саркофага, повернутых к стоящей посередине комнаты малахитовой мраморной глыбе (при этом казалось, что на поверхности находится лишь одна треть камня), я совсем не удивилась. Правда, «увидев» — это громко сказано. На самом деле я вглядывалась в белые, серые и золотистые пятна, пытаясь определить очертания предметов. Позже я пересмотрела общий канал, желая понять, как все выглядело для остальных сетари. Когда Рууэл и Халла переходили от одного видения к другому, они лицезрели совсем другую, но не менее странную картину. Включая черный туман и призрачные человеческие фигуры.

Саркофаги же были похожи на предыдущие, только красиво стилизованные и богато украшенные золотом, серебром и черным металлом.

— Впечатления? — спросил цур Селки.

— Центральный камень — источник защитного поля, — сказал Рууэл. — А еще… очень много всего, но интерпретировать я не могу.

— Опасность, — добавила Халла. — Едва… едва ли не активная угроза.

Рууэл перевел взгляд на меня. Думаю, и в качестве напоминания, чтобы я не молчала, если что, и дабы проверить, как я справляюсь. Интерфейс наверняка показывал, как быстро бьется мое сердце. Самой мне казалось, что я медленно-медленно взбираюсь на гору.

— Давит. — Боже, как глупо это звучит! Но я все равно продолжила: — Как сила тяжести. Тянет все к земле. Деформирует.

— Поднимите Девлин наверх, — коротко скомандовал Селки. — Затем сопроводите техников вниз. Ни к чему не приближаться, пока не закончим все возможные проверки.

Меня отправили прямиком к медикам, которые сказали, что, скорее всего, я применила какую-то разновидность видения. Вероятно. К тому моменту у меня дико разболелась голова — что, очевидно, случается с каждым, кто учится использовать свои таланты. Услышав это, я еще больше пожалела детей, включенных в программу подготовки сетари.

Я застряла у медиков на большую часть дня — сканирование мозга, — но не то чтобы за это время произошло что-то интересное. С предосторожностями техников сопроводили вниз, и те провели день, обследуя все подряд и пытаясь выяснить, что, черт возьми, происходит с комнатой.

И вот уже утро. Ночь я провела в медицинском отсеке «Диодела» под тщательным присмотром, и наконец меня отпустили, впрочем, так и не разобравшись, что значат эти расплывчатые наслоения.


Подкрепление

Сразу же после завтрака прибыла «Литара» с, как мне показалось, десятитысячной толпой на борту, включая восьмой отряд. Во время совместных тренировок и миссии в Пандоре у меня не возникло с ними проблем, и сейчас я порадовалась, что буду работать с уже знакомым отрядом. Но все равно, здороваясь с ними, чувствовала себя страшно неловко. Глупо, понимаю. Но ведь я знала, что до отлета они все успели услышать, что кто-то из девятого слишком сильно дразнил бродягу и был за это наказан. Видимо, слухи в том или ином виде дошли до всех сетари, так как первый в полном составе забросал меня встревоженными сообщениями, прося обращаться к ним в любое время, если мне что-то понадобится. Даже Зен прислала длинное письмо с подробным рассказом о последних событиях своей жизни. Такой у Зен способ оказывать поддержку, при этом не влезая в психологические аспекты. Из новостей: Зи идет на поправку, первый и двенадцатый вернулись на Тару и выходят на маршруты в обычном режиме. Охранять Пандору сетари больше не отправляют, ибо ддора и сама отлично справляется с этой задачей.

На «Литаре» также прибыли коларцы, в большинстве своем археологи. До сегодняшнего дня коларцев на Муине было не очень много (лишь отряд сетари да явившийся с ними индивид, чья задача, кажется, сводится к наблюдению за происходящим и докладам правительству). Не знаю, повлияет ли как-то увеличение их числа на расстановку сил в экспедиции, но оно точно усложнило мое утро. Ислен Даффен «забронировала» меня на несколько часов — рассказать одному из ее главных подручных все, что я знаю о гробницах, похоронных ритуалах древних египтян, саркофагах и, судя по всему, обо всех верованиях и религиях на Земле. Прекрасно понимая, как мало знаю, я очень боялась спутать реальные исторические факты, мифы и эпизоды «Звездных врат». И ситуацию отнюдь не улучшало то, что меня допрашивало шесть человек (четверо коларцев и двое тарианцев), которые или ругались друг с другом, или оспаривали мои слова, или нетерпеливо меня одергивали и критиковали, так как я не могла ответить на все их вопросы (до сих пор говорю относительно медленно и бессвязно).

Караул сегодня выпал Араду Налазу из отряда-один, и он решил нести его с соседнего со мною камня. Его помощь оказалась неоценимой. Когда допрашивающие переходили границы, он лишь поворачивал голову и одаривал их отсутствующим взглядом своих глаз а-ля Лоуренс Аравийский, после чего все сразу же затихали и становились вежливыми со мной и по крайней мере цивилизованными по отношению к друг другу. Хотя так и не скажешь, что они вообще обращали внимание на Арада. Позже я поблагодарила его за помощь, чем, кажется, слегка его позабавила, пусть он и сделал вид, будто ни при чем.

В любом случае, не думаю, что мой бессвязный рассказ о мифах и легендах Земли хоть как-то помог. В смысле, конечно, что-то общее есть, но ясно же, что случившееся здесь разительно отличается от пирамид и замурованных внутри них мумифицированных фараонов.

Весь вчерашний день и сегодняшнее утро техники сканировали открытые комнаты. Принято решение дождаться результатов изучения центрального камня и лишь тогда браться за пятый уровень, пока же — сосредоточиться на четвертом. Вскрыли часть саркофагов, чему мы с четвертым отрядом стали свидетелями. Некоторые оказались пустыми, в других обнаружились тела. Техники думают, что умершие, вероятно, сначала были сожжены и лишь потом помещены в саркофаги. Странная штука — останки есть только в неразмытых.

У меня по-прежнему ни одной идеи, что может означать эта нечеткость. Рууэл сказал, мол, мне следует научиться отключать видение, так что провожу время, пытаясь заставить размытость исчезнуть. В итоге усталость и раздражение. Кажется, ни один из моих так называемых талантов, коих я приобрела неописуемое множество, не стремится следовать моим командам. Они просто обрушиваются на меня.

Как и головные боли.

Суббота, 19 апреля

Малахитовый мрамор

Все утро Сонн использовала меня как боксерскую грушу. Коллекция синяков растет.

Пока мы тренировались, отряд-один охранял археологов. Саркофаги на пятом уровне оказались пустыми, и после обеда ученые решили приступить к изучению «малахитового мрамора», как я его про себя обозвала. Серые костюмы называют его камнем силы.

Какая роль у камня, кроме запечатывания входов, непонятно. Серые костюмы не уверены, что случится, если кто-то коснется его или попытается им управлять, поэтому эвакуировали всех из комплекса на берег озера. Благо, хоть погода наладилась. А затем они отправили на пятый уровень Сонн (из-за ее способности управлять Эной) и Мори (телепортация) с запасом воды и еды на экстренный случай.

План был такой: Сонн, управляя Эной, должна заставить камень опустить щит, если же в ответ он закроет входы, созданные серыми костюмами, или вообще взорвет все сооружение — что, конечно, будет страшно забавно, — Мори попробует их оттуда телепортировать.

Рууэл был категорически против. Он не возражал вслух, не казался раздраженным, ничего такого. Но почти все время провел с полуприкрытыми глазами и приказы отдавал даже более четкие и точные, чем обычно. Думаю, Канато из восьмого отряда разделял его недовольство. Может, потому что весь вчерашний вечер они с Мори о чем-то тихо переговаривались. Мне и самой мысль о ней, пойманной в ловушке среди саркофагов, нравилась не больше, чем Рууэлу или Канато. И о Сонн я волновалась. Конечно, она так себя ведет, что мне трудно проникнуться к ней симпатией, но я ценю ее подход к нашим тренировкам. Впрочем, я бы никому не пожелала оказаться под толщей горы, даже пятому отряду.

Но ничего страшного не случилось. Способен малахитовый мрамор делать что-то еще или нет — черт знает, но команду снять печать он выполнил моментально. Рууэл открыл глаза до их обычного состояния и едва не застукал меня за подглядыванием. Хотя кого я обманываю — мне совершенно точно надо перестать за ним наблюдать, уже же понятно, как легко он отслеживает подобные вещи.

После снятия щита серые костюмы снова провели ряд сканирований и попросили разные таланты коснуться камня, дабы определить, что он может. Похоже, всех коснувшихся камень заставляет нервничать, особенно Халлу. И говорят они одно и то же — превосходство. Каким-то образом камень дает власть. Халла говорит, власть над другими людьми, Селки — над миром, Рууэл же сказал просто — власть.

Естественно, потом они решили, что и я должна коснуться мрамора. Голова сразу же разболелась, и расплывчатым стало все вокруг. Казалось, будто внутри все вибрирует, даже кости, и я с трудом справилась с рвотными позывами и не наблевала на таинственный мистический камень.

Сегодня один из тех дней, когда мне безумно хочется устроить истерику. Так как нурийцы назвали меня пробным камнем, а малахитовый мрамор — это большой камень (от которого мне плохо), серые костюмы, разумеется, захотели провести миллион тестов и потратили на это целую вечность. Ну, не вечность, конечно, но ощущение именно такое. Наконец цур Селки разрешил мне вернуться на корабль и в стомиллионный раз просканировать мозг.

Выйдя от медиков, я все еще помирала, так что плюхнулась в свою капсулу, да так и лежала и дулась, пока не уснула. И разумеется, проснулась, когда заснули все остальные. Надо снова отключаться, иначе вырублюсь завтра в середине дня.

Воскресенье, 20 апреля

Причастность

Итак, меня вернули на Тару.

Вообще весь сегодняшний день вынес мне мозг. Началось с очередного сна о Рууэле. В полудреме я прекрасно сознавала, что Рууэл здесь, в моей капсуле, но при этом не испытывала присущей снам логичной уверенности, которая позволяет спокойно воспринимать все увиденное, неважно, сколь оно невероятно. То есть я думала, что по какой-то причине он действительно забрался ко мне в капсулу и прижимается к моей спине! В голове с сумасшедшей скоростью проносилось: «Что происходит? Что происходит?! ЧТО ПРОИСХОДИТ?!», а затем Рууэл потянулся вперед, и я подумала, что он собирается поцеловать меня в шею, сделала глубокий судорожный вздох и… проснулась. Я лежала в той же позе, что и во сне, только без Рууэла. Нанокостюм отсутствовал, то есть на мне было только нижнее белье и обвязка униформы. По идее, если ты спишь, интерфейс не реагирует на приказы, но, видимо, я все-таки отчасти бодрствовала. Хорошо хоть не сделала крышку капсулы прозрачной.

Спрятавшись в душе, я перебирала способы, которыми могла опозориться в таком полусонном состоянии, и тряслась от ужаса, стоило представить себя сейчас рядом с Рууэлом. Без понятия почему. Видение видения сложно описать, но, скорее всего, он не может пронюхать о моих снах сквозь защищенную капсулу. По крайней мере, об этом говорит все, что я здесь посмотрела и прочла. Если я окажусь рядом, Рууэл наверняка почувствует мое смущение, но все-таки это не дар все-про-всех-знания или типа того.

Впрочем, неважно. Через некоторое время мне удалось отвлечься от тревожных мыслей и посмотреть расписание на день. Четвертый отряд только что отправился на поиск надежного маршрута через пространства к Пандоре. А затем прибыла «Литара», и цур Селки сообщил, мол, меня возвращают на Тару. Тот дурацкий сон, когда четвертый улетел, не попрощавшись, оказался вещим, только наоборот.

Времени на сборы не дали, так как «Литара» должна была оставить груз и быстро отправляться. Я лишь ошарашенно высушила голову, схватила сумку и немного еды в дорогу. Но таки успела написать сдержанное прощальное письмо четвертому отряду с пожеланиями удачи, которое они получат, когда вернутся в реальное пространство. И как же я счастлива, что настраивала себя больше не думать о них как о «своем» отряде. Теперь по крайней мере могу сделать вид, будто рада подтверждению своей правоты. Только по пути на Тару, имея в полном распоряжении комнату с капсулами, я чувствовала себя страшно одинокой и оторванной.

Правда, совсем в одиночестве меня не оставили — подсунули серый костюм, чтобы следил, как бы по дороге я не слетела с катушек. Не помню, когда за мной в последний раз никто не наблюдал. Обычно это кто-то из сетари, или зеленый костюм, или серые, делающие вид, что не проверяют меня на предмет надвигающегося нервного срыва. Меня все это страшно раздражает, но, думаю, они считают, что слишком часто пренебрегают психологическими аспектами. С чего они взяли, будто перебрасывать полезную бродягу с одного задания на другое без предупреждения — хороший способ со мной работать, это уже другой вопрос.

Не просто полезную бродягу. Бродягу многоцелевого назначения. Я усиливаю способности, слышу ну очень громкие звуки, открываю забытые цивилизации и вижу размытые штуки! Если верить расписанию, нянчиться со мной будет третий отряд. Долбанное переходящее знамя.

Но в сегодняшнем мрачном утре нашлось и хорошее. Цур Селки отправил ко мне техника по имени Войз Эука, чтобы воспроизвести земной календарь. После неизбежного медосмотра я провела с Войзом целый час, объясняя, как на Земле измеряют время и какие у нас есть виды календарей. Дала ему мобильник, чтобы он замерил разные единицы. Мы дотошно сравнили секунды и минуты в моем телефоне и на Таре, и кажется, Войз не считает поставленную задачу особенно сложной. Так что я могу перестать трястись, что потеряю телефон. Они целую программу напишут, лишь бы я была счастлива. Я даже високосные года вспомнила.

Едва прознав о моем прилете, первый отряд назначил встречу. Только им сначала пришлось сходить на маршрут, а еще мы чуток не совпали сменами, но после их возвращения все же собрались в квартире Мары и поужинали нунами. Блинчиками то есть.

Как же круто быть не на задании и вне прицела камер! Ну, настолько вне прицела, насколько позволяет мой второй уровень мониторинга. И не носить униформу круто, и есть еду, в которой куча сахара, а сколько калорий и полезных элементов, никого не волнует. И снова слышать поддразнивания Лона, и обнимать Мару, и видеть Мейза — ласкового и немного встревоженного за меня.

После ужина Зи, как я и ожидала, проводила меня до комнаты и учинила безжалостный допрос обо всей этой истории с девятым отрядом. А еще, к моему ужасу, возжелала узнать, что именно у меня произошло с пятым и седьмым, раз я не хочу с ними работать. Благо, в итоге выяснилось, что это закрытая информация, и Мейзу ее сообщили только потому, что он старший капитан сетари, а Зи спрашивала от его имени.

Я совсем не хотела вмешивать сюда Зен — не думаю, что она бы возрадовалась, расскажи я, как ее третировали, — так что просто объяснила, мол, видела отвратительное поведение Каджала и Форел по отношению к другим сетари, и рассказала о тестировании с пятым отрядом.

— Не думаю, что они сделать что-то мне. Просто считаю, им будет весело, если испугана или неловко. Отправляться вместе в Эну, нужно больше доверять отряду.

Просмотрев запись моего тестирования с пятым, Зи пришла в ярость и заявила, что я должна была кому-нибудь обо всем рассказать. Хотя бы о том, как они ушли вперед в Эне. Затем Зи спросила, есть ли кто-нибудь или что-нибудь еще, что причиняет мне беспокойство или делает несчастной, и я повеселила ее рассказом о знакомстве с отрядом-один. Она довольна, что с большинством сетари я нормально лажу.

Я так счастлива, что с Зи все хорошо. Весь первый отряд выглядит уставшим, но новых травм я на них не заметила. Ужас просто. Получается, встречаясь со своими ближайшими здесь друзьями, я в первую очередь проверяю их на ранения.

О, и сегодня день рождения Джулса. Поздравляю, негодник. Надеюсь, ты получил кучу подарков.

Понедельник, 21 апреля

Что-то новенькое

Таарел из третьего встретилась со мной за завтраком и рассказала, что мы будем делать в ближайшие дни. Одни из врат, ведущих из околопространства в реальное пространство на Унаре, расположены дико неудобно — в пределах крупного пересадочного узла. Последние несколько десятков лет они медленно, но верно увеличивались, и местные власти вынуждены были постоянно расширять вокруг них шлюз. И если врата продолжат расти, то придется очень сильно все перестроить, а это вызовет кучу заторов и сложностей.

Едва стало понятно, что с моей способностью усиливать сетари есть вероятность на самом деле закрывать врата, зазвучали (и звучат все громче) требования закрепить за нами с Таарел обязанность «устранить наиболее досаждающие проходы». И вот наконец «мэр» Унары (лаханти), один из самых могущественных людей Тары, приказал КОТИС заняться этой проблемой в первую очередь. И решить ее. Похоже, вот и объяснение моему внезапному назначению.

Только вот даже с моим усилением это ужасно трудная работа, и по прикидкам аналитиков у нас с Таарел уйдут недели, чтобы запечатать врата в этом самом пересадочном пункте Рана. Однако, по их мнению, если Таарел начнет закрывать врата, а потом ей на помощь придут другие сетари, это ускорит процесс. Но выдернуть из отрядов самые сильные таланты по управлению Эной невозможно, особенно сейчас — ведь отряды охраняют и Муину тоже. Поэтому решено использовать самых способных из калрани.

Сегодня пробный день, проверка этой теории о совместных стараниях. После завтрака мы встретились с десятью отобранными калрани. Младшему из них двенадцать, старшему — примерно как мне. И все они такие донельзя правильные в своей кремово-коричневой форме. Тот, что мой ровесник — скорее всего, кандидат в четырнадцатый отряд. Тринадцатый уже укомплектован и проходит заключительные тренировки перед началом работы. Их всех переселили на мой этаж, правда, мы пока еще не встречались.

Кажется, все калрани знают Таарел. Ну, по крайней мере, знают достаточно, чтобы приветствовать ее «добрый день, тси Таарел». Я раньше об этом как-то не думала, но логично, если «выпустившиеся» сетари тренируют калрани в каких-то областях. Ну и конечно, сами сетари когда-то были калрани. И так как Таарел — это Таарел, я совсем не удивилась, увидев, что большинство ребят ею потрясены, немного нервничают и решительно настроены показать себя во всей красе.

Как относиться ко мне, они не знают. Я диковинка и потенциальный мощный усилитель их способностей. Они поздоровались, и я вежливо ответила, гадая при этом, слышали ли они о девятом отряде. И все, дальше держала рот на замке. Даже когда увидела, что работать придется в моей старой комнате в медицинском отсеке, а врата, на которых они хотят опробовать технику запечатывания, те самые, что я открыла в околопространство. Вообще, странно было видеть в своей комнате с панорамным окном шлюз. Разместили его там, где раньше стояла кровать. Также убрали одну стену, но для двенадцати человек места все равно не хватало, и мне приходилось внимательно следить за тем, где стою.

Объяснив калрани правила о прикосновениях к бродяге, Таарел усилилась и начала запечатывать врата. Показав, как это делается, она попросила всех калрани усилиться и по очереди попробовать повторить ее действия. Для меня сделали проекцию врат, но все равно было ужасно скучно — смотришь и видишь лишь детей, серьезно таращащихся куда-то вперед. Дейну, подростку лет четырнадцати, удалось запустить процесс закрытия. И бедняга так старался не показать, насколько это для него важно, что сначала побелел, а потом стал красным как помидор, когда Таарел наградила его быстрым одобрительным кивком. Рууэлу тоже отлично удаются такие кивки, только Таарел еще и тепло улыбнулась. Да, у нее определенно есть харизма.

Затем Таарел по новой усилилась и опять приступила к вратам, велев остальным сделать то же самое и по одному присоединиться к ней. Калрани приходилось прерываться раньше, чем истекали пять минут моего усиления, и восстанавливались они дольше. И все же не прошло и одного кассе, а они полностью запечатали врата. Выглядели ребята при этом совершенно выжатыми, но очень довольными.

После всех отправили на медосмотр. Ха-ха! Таарел сказала, что, скорее всего, нам одобрят отъезд на Унару завтра. Я ушла к себе и проспала до вечера. И снова мне снилось, что я брожу по бесконечным пустым коридорам КОТИС и ищу Рууэла. Уже второй такой сон после возвращения на Тару.

В десятом классе Алисса запала на Кайла Маркуса. Первый ученик школы, скрипач, он выигрывал дебаты, но был такой забавный, что его никто не ненавидел. Алисса и Кайл оказались в группе, которая помогала «Агуле» и Технической школе для мальчиков организовать совместный бал. Все полугодие Алисса была звездой. Болтая с ним, она подавала все сигналы. Но когда семестр закончился, и Кайл не пришел на вечеринку, которую она организовывала, подруга сдалась. Сказала, что поставит их обоих в неловкое положение, если будет бегать за ним, словно сучка в течке.

Не хочу бегать за тем, кому не интересна. И я правда очень, очень стараюсь не думать о Рууэле, не писать о нем. И не смотреть записи с ним, так как уверена, что второй уровень мониторинга предполагает отслеживание файлов, которые я изучаю. Но мне снова и снова снятся эти сны, а когда просыпаюсь, в голове только одно: Рууэл не здесь. Не спит через одну капсулу от меня. Он даже не на этой планете, и если позову — не придет. Боже, я такая жалкая.

Рууэл никогда меня не поощрял. Не выказывал ни малейшего интереса. Лишь выполнял по отношению ко мне свои капитанские обязанности. Вот только я не могу принять здравое, логичное решение перестать о нем думать — и тут же запросто его осуществить. Так что последние пару дней мне ужасно плохо. Потому что Рууэл, который ни разу не поболтал со мной, ни разу не попытался как-то узнать меня поближе, сейчас далеко. Мне не хватает его рядом. Ах да, из-за всего этого я вдобавок страшно на себя злюсь.

Таарел — хороший капитан, так что сразу заметила мой упаднический настрой, но она умна и не давит. Лишь приглядывает, проявляет внимание и всячески показывает, что, если нужно, я могу с ней поговорить. Конечно, говорить о своих чувствах к Рууэлу с ней я не хочу совсем. Если она деликатно так скажет, мол, они с Рууэлом обручены, я буду страшно унижена. И вообще. Прямо сейчас я просто не желаю знать, вместе они или нет.

Проснувшись, я обнаружила на кровати Тень, отчего тут же взбодрилась. Конечно, незаметно провести ее в Унару не получится, как не получилось и на Муину, но ужасно хочется. Хотя Тень всего лишь эхо былого, ведет она себя как самая обычная кошка: умная и хулиганистая, любит, когда ее чешут за ушами, мурлычет и ластится ко мне, словно скучала. И она моя, в отличие от всего остального здесь. Да, гладить ее было глупо, но из всех моих глупых поступков этот самый лучший.

Вторник, 22 апреля

А что пишут в Википедии?

Кажется, среди кучи выдумок обо мне в сети появились и крупицы правды. Все утро читала разделы о самой себе (как те, что посвящены сетари) — их нашлось несколько десятков. И обо мне появилась запись в энциклопедии! Слава богу, без настоящих фотографий, но парочка достаточно точных рисунков есть. Выяснилось, что некоторые из друзей Ненны записали нашу встречу (я не удивлена — как же, встреча с бродягой), но, похоже, бродяг, как и сетари, невозможно сфотографировать. Мы, пока не пройдем всякие тесты, считаемся «попадающими под защиту недееспособными». Но можно записать наш голос и общие очертания. Боже, как же ужасно слушать свои тогдашние попытки говорить по-тариански! Я изъяснялась дико медленно и с ужасным акцентом, слова использовала не те, а уж грамматика! Удивительно, что меня вообще понимали. Я и сейчас не говорю свободно, и без интерфейса не могла бы выражаться правильно, но в целом с тарианским у меня хорошо.

Запись обо мне в энциклопедии гласит:

«Касзандра Девлин. Рождена приблизительно пятнадцатого денн три тысячи семьсот тридцать второго года в городе Озтралия, планета Зимля. Пройдя через естественные врата, оказалась на Муине приблизительно сорокового орд три тысячи семьсот восемьдесят пятого года. Обнаружена исследовательским отрядом сетари на руинах Горалата второго арн три тысячи семьсот восемьдесят пятого года. Первоначальное обращение как с переместившимся лицом. В последствии идентифицирована как усиливающий талант и прикреплена к сетари. Тридцать второго нейяз три тысячи семьсот восемьдесят шестого года в Горалате обеспечила признание ддорой отряда сетари, остановив тем самым нападение ддоры и открыв планету Муину для повторного заселения».

Похохотав над «городом Озтралия», я прочла статьи о «Зимле» и Пандоре, в которых, к сожалению, не было ни слова обо всех несчастьях мира, вырвавшихся на волю. На других, неофициальных, сайтах нашлось еще много всякого. Кажется, после объяснения, что Земля — это «сестринская» планета, враждебность ко мне почти пропала, но совершенно очевидно, что в этом мире у меня никогда не будет нормальной жизни. Даже слегка похожей на нормальную не будет. Ну, не то чтобы я питала иллюзии на сей счет.

КОТИС сделал несколько официальных заявлений о том, как меня нашли на Муине и прикрепили к сетари, но определенно не хочет афишировать, чем я занимаюсь сейчас. Ибо в сети ни слова ни об Аренроне, ни о нурийце. Готова поспорить, КОТИС расскажет об этом, только когда не останется иного выхода.

Зато куча информации о Пандоре. Появилось множество зданий, которые уже активно используют; еще больше строится. И не все они массивные квадраты! Поселение сейчас сосредоточилось скорее на исследовании планеты, а не на раскрытии тайн ее прошлого. Люди изучают растения и животных, проводят пробные посадки всякого сельскохозяйственного. На фотографиях Пандора непередаваемо прекрасна — ярко-красная и золотая листва и аквамариновое озеро. Те, кого не пугает мысль оказаться на открытом воздухе, мечтают попасть в Пандору. Есть даже соревнование, где приз — визит в город.

На Унару отправимся сегодня после обеда. Последние дни я страшно неразговорчива. Надо начинать изображать Поллианну, а не Хмурзиллу.


Прямо в пролом

Мы отправились на Унару сильно позже обеда. Прежде чем ступить на танзу, формой напоминающую наконечник стрелы, калрани в своей кремово-коричневой форме выстроились гуськом, и сразу же стало похоже, будто мы на школьном выезде. Только автобус у нас космической эры. Сегодня калрани были, пожалуй, еще более строги и напряжены. На их фоне Рита Орла и Тол Сефен из третьего, идущие впереди меня, казались абсолютно непринужденными. Половина их отряда — те, у кого нет видения боя — получила передышку, но Орле и Сефену приходится нянчиться с нами — охранять на случай, если сетари пропустили каких-то ионотов, и те вдруг выскочат на нас из врат.

Также в нашей команде несколько серых и зеленых костюмов, но нет сомнений, что главная здесь Таарел. Она начала с краткого рассказа, как мы будем добираться до шлюза, и указаний, что делать, если кто-то отстанет. По ее мнению, на запечатывание врат у нас уйдет от одной до двух недель (двенадцать дней).

После инструктажа подала голос одна из самых взрослых калрани, девушка по имени Пен Алаз. Она спросила, мол, если им удастся на самом деле закрыть врата, станет ли это одной из их обязанностей. Несколько калрани подались вперед — вопрос явно волновал всех. Учитывая, как долго они тренировались сражаться с ионотами в Эне, думаю, карьера на поприще латания стен между мирами кажется им столь же скучной, как и мне.

— Нет, не станет, — ясно, четко и серьезно ответила Таарел. — Транспортный узел Рана — полезное для нас упражнение, но те, кто требуют большего, плохо понимают ситуацию. Новые врата появляются все быстрее и быстрее. Ионоты множатся. На некоторых маршрутах мы сталкиваемся с группами в два, а то и в три раза больше обычного. И дальше будет только хуже. Мы должны бросить все силы на поиск глобального решения, ибо иначе, если разрывы продолжат возникать с той же скоростью, через пять лет КОТИС придется строить шлюзы не вокруг них, а вокруг тех немногих мест, где врата еще не появились.

— Это происходит из-за отключения Колонны?

Не успела я внутренне вздрогнуть, как Таарел опровергла:

— Нет. Если уж на то пошло, отключение, похоже, наоборот дало нам небольшую передышку и первые неоспоримые доказательства связи Колонн с продолжающимся разрушением стен между околопространством и реальным пространством. Раньше за год появлялось несколько новых врат, а старые немного расширялись. Совсем чуть-чуть, но все же. Однако за последние пять лет произошел скачок, а вместе с ним резко возросла популяция ионотов. Неудобно расположенные врата меркнут на фоне необходимости остановить это движение в пропасть, так что даже не думайте о запечатывании. На это нет времени.

Таарел не стала юлить. И хотя все, что она сказала, не секрет и озвучивалось новостными каналами, не принадлежащими КОТИС, я впервые услышала столь откровенную оценку происходящего. И в полной мере осознала перспективы. Неудивительно, что власти бросают все свои силы на Муину — отправляют людей и вливают ресурсы в планету, на которую несколько месяцев назад они бы даже не ступили. КОТИС пытается обогнать катастрофу.

Среда, 23 апреля

Немного зрителей

Вчерашние слова Таарел отодвинули на второй план мои страдания на тему «о, я ему не нравлюсь» и хоть частично избавили от хандры. Орла и Сефен этому тоже поспособствовали — стоя на страже на случай нападения, они с удовольствием со мной общались. Калрани напряженно прислушивались к нашей бесцельной болтовне, но сами молчали. Со мной они вообще говорили лишь раз — когда нас представляли друг другу. Почему? Без понятия.

Транспортный узел Рана превзошел все мои представления о загруженности. Находится он в самом центре Унары и похож на Центральный вокзал, только в разы масштабнее. Если нужно перебраться из одного крупного района города в другой, вы доезжаете до Раны, а уж отсюда — куда надо. В общем, все дороги ведут в Рану. Потому металлическая коробка размером с двухэтажный загородный дом в одном из главных залов (где люди переходят с одной линии на другую) причиняет всем просто кучу неудобств. Конечно, нанотехнологии позволяют тарианцам достаточно легко изменять город, но перенос Раны вызовет колоссальную головную боль.

В Унаре личного транспорта почти нет — лишь «поезда», лифты и траволаторы. У службы спасения, военных и очень богатых людей есть маленькие проворные вагончики, которые носятся по линиям между обычными «поездами», а когда надо освободить дорогу — прячутся в небольшие «карманы». От нашего странного «правительственного» отеля до Раны мы добирались именно в таких. А оставшиеся пятьдесят метров до шлюза, перед входом в который поставили палатку, шли пешком в сопровождении местной полиции. Официальных заявлений о том, что сетари попытаются запечатать врата, не было, но, заметив нашу униформу, толпа напряглась. У большинство жителей Унары нет возможности даже мельком увидеть сетари во плоти. Да и на своем родном острове, Конне, они редко ходят в форме. Обычно сетари появляются в городах Тары в подобном виде, только когда охотятся на ионотов, прорвавшихся в реальное пространство, а в таких случаях врубается тревога и начинается эвакуация.

Что ж, когда сотни людей оглядываются, замедляются, да просто останавливаются и таращатся, образуется серьезный такой затор. Сотрудник транспортного департамента, ответственный за устройство нашего «лагеря» (суетливый бородатый мужчина по имени Марда), спешно проводил нас в большую палатку и долго выговаривал многострадальной главе полицейского отделения, дескать, нужно проследить, чтобы возобновился ход пассажиров. Уверена, Марда сомневался, что сетари под силу запечатать врата, и думал, будто наши попытки — совершенно лишнее осложнение его и без того сложной работы.

Шлюз оказался больше обычного, с дополнительным сканирующим оборудованием и, видимо, каким-то оружием. К тем нескольким дням, что мы здесь проведем, подготовились: привезли низкие мягкие кресла и столики с едой и горячими напитками и даже поставили в угол переносной туалет. На самом деле ну очень странное зрелище — вся эта мебель, расставленная вокруг большого пустого пространства, что окружает шлюз.

Первым делом Таарел попросила Анаси, хрупкого подростка лет пятнадцати, с помощью иллюзии очертить врата. В принципе она могла бы показать нам через интерфейс то, что благодаря таланту видела сама, но, думаю, для наших зрителей так нагляднее. Врата оказались огромны. Намного больше вчерашних, и они уже начали разрывать пол шлюза. Словно дерево пустило невидимый корень.

Суета снаружи не стихала. Я проглядывала источники сплетен и каналы, посвященные сетари, и те почти сразу же показали нашу палатку и охрану рядом. Не прошло и десяти минут, как руководство вокзалом объявило этот зал «пустой зоной». То есть если кто-то будет находиться здесь больше пяти минут, не имея при этом разрешения, или станет снова и снова сюда возвращаться, его интерфейс начнет издавать отвлекающий шум. И чем дольше нарушитель находится в неположенном месте, тем громче звук. Тех немногих, кто способен это терпеть, выпроводят персонально.

Противоположная сторона зала не попала в «пустую зону», и внезапно расположенные там кафе стали самыми популярными заведениями на планете. Через некоторое время им даже понадобилась помощь полиции, чтобы контролировать поток посетителей. Трансляцию на новостных каналах начали уже через пять минут после нашего прибытия, и журналистам каким-то образом удалось выбить из руководства вокзала официальное заявление о запечатывании врат. Обо мне не было сказано ни слова, но сразу же пошли разговоры, и мое присутствие признали подтвержденным неофициально. Неудивительно, ведь люди неплохо знают силы сетари, и прежде те никогда не запечатывали врата. Некоторые из зевак были в восторге от перспективы увидеть меня, но большую часть намного сильнее интересовали сетари. А калрани, думаю, вообще вызвали экстаз, ведь вне КОТИС в униформе их никогда не видели.

Таарел, которую суматоха снаружи ничуть не смущала, решила, что сегодняшняя работа продлится полтора кассе. После первого кассе самые юные калрани останавливались. Объявив, что на сегодня все, Таарел попросила Анаси снова проявить врата. Те, как мне показалось, уменьшились на одну пятую.

— Еще четыре сессии, — сказала она Марде, который таращился на очертания врат так, словно бы наконец поверил, что это может сработать.

Последовала небольшая пауза, пока шли приготовления к нашему отъезду: переместили наш вагончик, так чтобы он мог выехать и спрятаться за поездом, прибывающим на ближайшую платформу. Тем временем полиция установила очень полезную герметизирующую стену — два ряда двухметровых палок, которые создали размытый щит. Разумеется, всем сразу же стало понятно, что мы уезжаем, и внезапно тысячи (ну никак не меньше!) людей хлынули в зал. Позже в новостях скажут, что они поджидали на ближайших «улицах». Восторженные разговоры отдавались эхом, и гул стоял невероятный. Быть затоптанными нам не грозило, так как полиция легко могла оценить потенциальную угрозу, и все же мне их жаль. Обеспечивать безопасность в таких условиях — сущая головная боль.

Когда мы вышли из палатки, толпа взорвалась. Ответив быстрой улыбкой и кивком в сторону зрителей, Таарел торопливо провела нас к платформе и дальше — в закрытый сектор. Она следила за калрани, чтобы те в своем ошеломлении не отстали, а Орла и Сефен, встав по бокам, сопровождали меня. Обратная дорога от шлюза до платформы показалась мне намного длиннее.

Все, кроме Орлы и Сефена, вымотались. Я умудрилась не заснуть в поезде, но, едва оказавшись в своем номере в отеле, свалилась и проспала четыре часа. Наверное, как и все остальные. Таарел, правда, сначала пришлось отчитаться — цена капитанского звания. К счастью, мы тут не одни, и пять-шесть человек из службы поддержки КОТИС следят, чтобы все шло своим чередом, пока мы спим. Что мы делаем часто. Через полчаса ужин, а затем медосмотр. Бе.

Я смутно надеялась, что, пока мы здесь, удастся походить по магазинам, ибо покупки через интерфейс совершенно не то. Теперь уже сомневаюсь, что это реально.

Четверг, 24 апреля

Хрррр

Сегодняшний день — повторение вчерашнего, разве что зеваки уже нас ждали. Хотя в попытке избежать ажиотажа мы начали на несколько часов раньше, а завтра планируем приступить на несколько часов позже — чтобы таланты по манипулированию Эной смогли получше отдохнуть. Говорят, если понадобится, мы даже пропустим один день. Мне страшно интересно, почему нас просто не переодели, вместо того чтобы устраивать весь этот цирк. Видимо, с интерфейсом это сложно. Плюс тот факт, что на Таре отсутствует ночь, когда большая часть людей отправляется домой, да и врата расположены в таком месте… Получается, даже появись мы не в форме, толку уже не будет.

Сегодня почти весь день меня терзает неуверенность в себе. Вчера куча народа увидела бродягу, вновь открывшую Муину, и конечно же, все поспешили высказаться. Издалека они, похоже, не разглядели мои разноцветные глаза, зато сколько пошло разговоров о том, какая же я «суюл». Ужасно некомфортно.

Суюл — висячий бледно-розовый цветок, и, называя меня так, они говорят, что я стеснительная. Как на Земле принято считать рыжеволосых темпераментными, так и на Таре верят, что белокожие люди — стеснительные, боязливые и немного даже бесхарактерные. И то, что вчера после одного потрясенного взгляда на толпу я опустила голову и только краснела, способствует этому впечатлению. Просто весь этот ажиотаж, шум… я растерялась.

Перестать читать комментарии о самой себе я не могу. И теперь каким-то непостижимым образом остро осознаю не то, как выгляжу сама, а как выглядят другие. Почти все мои знакомые здесь — азиаты. Из близких мне лишь про Лона и Зен можно сказать, что они европеоиды. У них только разрез глаз немного не европейский. Раньше я об этом почти не думала. Зато думаю сейчас — после всех замечаний о цвете моей кожи.

В итоге сегодня ушло слишком много времени на раздумья — то ли я расист, то ли просто злюсь, так как и правда немного стеснительная и не умею драться.

Пятница, 25 апреля

Есть что сказать

После сегодняшней смены я возвращалась в отель с одним-единственным желанием — принять душ и проспать несколько суток. А зайдя в номер, обнаружила там какого-то мужчину.

Я чертовски испугалась. Скорее потому, что устала и никого не ждала, а не из-за каких-то его действий. На самом деле он всего лишь улыбнулся и заговорил. Я же сначала замерла на мгновение, затем вышла из комнаты и в кои-то веки подала сигнал тревоги. И только тогда до меня дошли его слова: мужчина представился и сообщил, что хочет взять у меня интервью и дать таким образом возможность высказаться без контроля КОТИС.

Буквально через несколько секунд в коридоре возникли Таарел и Сефен — при оружии и с крайне грозным видом. Следом появилась Орла, затем один из зеленых костюмов, что обычно нас сопровождали, а потом еще куча народа: сотрудница безопасности отеля, другие члены нашего эскорта и большинство калрани.

В итоге мне даже стало жалко репортера. Он поднял руки, показывая, что ничего не замышляет. Сетари не стали его атаковать, лишь заслонили меня — наверное, видение боя не посчитало его угрозой. Однако зеленый костюм все равно его скрутил, бросил на пол и для надежности прижал коленом. Затем в комнату услужливо зашла охрана отеля и розовый костюм, и мне кажется, по бедному репортеру даже немного потоптались.

Таарел хотела было вывести меня из номера, но я уперлась и попросила ее подождать. А когда гам немного утих, сказала:

— Я не под давлением. Но спасибо за предложение.

Правда не уверена, что мужчина меня услышал.

Велев жутко измотанным калрани идти следом, Таарел проводила нас в большую гостиную и исчезла. Сефен и Орла были по-прежнему начеку, на случай если вдруг появятся более агрессивные репортеры. Через несколько минут Таарел вернулась и сказала, что нас переселят на другой этаж. Внимательно осмотрев всех калрани, которые хоть и казались потрясенными, бдительности не утратили (что, учитывая возраст самых младших, страшно сбивало с толку), она отвела меня в сторонку, к дивану, и спросила, тронул ли он меня, причинил ли боль. Так как мы были уже не на задании, Таарел не могла просмотреть запись моего интерфейса. Не тот уровень доступа.

— Думаю, он хотел только говорить. — Я с готовностью отправила запись с моего канала «вне миссий», которая показала, как я зашла в номер и вышла. — Сожалею о тревоге. Я удивилась и не поняла, что это просто репортер.

— Поднять тревогу — самая правильная реакция, — с отсутствующим видом возразила Таарел, просматривая запись. — Совершенно неважно, репортер он или нет. Чтобы оказаться у тебя, он должен был обойти систему безопасности и явно не самыми законными средствами.

— Переселяемся, чтобы просканировать комнаты?

— И потому что наше расположение должно оставаться тайной. Все обставят так, будто мы переехали в другое здание, но мы лишь переместимся на другой этаж.

Возбуждение от случившегося очень быстро схлынуло, и я отключилась на диване, проснувшись через несколько часов в другой комнате. Не люблю, когда меня таскают туда-сюда спящую. Или трогают мой рюкзак. Не знаю, лазил ли репортер по моим вещам, но ничего не пропало, и дневник и телефон вроде бы в порядке. Думаю, их тоже просканировали. К счастью, перед ужином не было никаких дополнительных проверок или каких-либо задержек, ибо я просто умирала с голода.

Происшествие с репортером даже побудило нескольких калрани заговорить со мной. Начала Пен Алаз, одна из двух самых взрослых калрани, моя ровесница.

— Почему ты его поблагодарила?

Алаз не очень-то дружелюбная и веселая, но и не злая. Она похожа на Дженни из моего математического класса — вундеркинд без навыков общения, с манерой задавать внезапные вопросы лишь потому, что вдруг захотелось узнать, и неважно, вежливы они или нет.

Проглотив кусок хлеба (очень странного липкого коричневого хлеба, который по вкусу напоминает затвердевший веджимайт), я ответила:

— Потому что он предложил помощь, если мне нужна. Думаю, по большей части хотел хорошую историю, но я оценить жест.

— По сути, потенциальный спаситель, — заметил Тахан Морел, второй из старших калрани.

Тахан высокого роста, с проницательными карими глазами, прямыми черными бровями и очень выразительным широким ртом. Нельзя сказать, что он враждебен, скорее саркастичен и любит бросать вызов. Что довольно освежающе на фоне того, как ко мне относятся остальные.

— И нет ничего, что тебе хотелось бы сказать миру?

Я задумалась.

— Только то, что официальная энциклопедия исковеркала слово «Австралия».

Тахан засмеялся:

— Готов поспорить, он ждал совершенно другую историю.

— Тебе и правда не на что жаловаться? — не поверила Алаз.

— Есть, конечно. Постоянно жаловаться на тренировки. Ненавижу, что не могу гулять одна. Отвратителен второй уровень мониторинга. Какой смысл говорить все это репортеру?

— Не припоминаю, чтобы кто-то фиксировал твои жалобы на тренировки, — развеселилась Таарел.

— Мара говорит, что корчить кожи — все равно что жаловаться.

К несчастью, этот разговор побудил Таарел запланировать для нас на завтрашнее утро тренировку, хотя ей пришлось потрудиться, чтобы найти подходящее помещение. Хорошо, что все больше людей хочет со мной общаться. И интересно, кто попадет в четырнадцатый отряд — Алаз или Морел?

Вся эта история с репортером вдруг заставила меня понять, что куча его коллег, скорее всего, запрашивала у КОТИС разрешение взять у меня интервью. Что самые разные люди по самым разным причинам пытались со мной связаться, а мне ничего об этом не сообщали. Не знаю даже, беспокоит меня это или нет.

Суббота, 26 апреля

Все к лучшему

Вчера после ужина на связь вышел Мейз. В основном, чтобы обсудить репортера, но также и просто поговорить обо мне и о моем вероятном будущем в ближайшие несколько лет. Он, конечно, не предрек грядущие события, но подтвердил, что черта с два я смогу куда-либо ходить без телохранителей. Я немного поныла про полное отсутствие контроля над тем, что делаю, и про то, как порой бесят все эти ограничения, пусть я и понимаю, что они для моей собственной безопасности.

К счастью, дальше разговор перешел к событиям на Муине, и я с радостью поняла, что Мейз весьма ими взбудоражен. Его немного смущает Аренрон, но отнюдь не расстраивает мысль, что лантары были даже более самонадеянными, чем все считали. Как и в случае с обнаружением Колонны, Мейз верит, что Аренрон поможет докопаться до сути проблем, вставших перед тарианцами. По его словам, лучше сначала узнать побольше и лишь потом отключать другие Колонны, поскольку на самом деле мы понятия не имеем, будет ли от этого толк. Мейз согласен с мнением Таарел, что вопрос стоит очень остро, но сейчас есть хоть какой-то шанс продвинуться, а не просто бесконечно сражаться с постоянно растущим поголовьем ионотов.

— И, — добавил Мейз, прежде чем попрощаться, — несмотря на слова нурийца, что твой талант невероятно редок, поиск Земли — по-прежнему приоритетная задача. Так как мы знаем, что где-то в районе Пандоры расположены естественные врата, всем сетари с видением пути дан приказ их искать.

Мейз бодрился, но я знала, что он устал. И так как я — один из источников его тревог, нужно постараться свести уровень драмы в моей жизни к минимуму.

Утром была тренировка. В конференц-зале, между небольшой сценой и стульями, сдвинутыми к одной стене. Думаю, Таарел хотела, чтобы калрани немного размялись, дабы уравновесить ту безумную нагрузку, которая приходится на них при управлении Эной. Но это не означает, что Таарел дала нам какие-либо поблажки.

Мои навыки в рукопашке настолько базовые, что я по-прежнему отрабатываю блокировку простейших ударов. Меня с легкостью вырубит двенадцатилетка, и несмотря на это, Таарел встала со мной в пару. Не могу сказать, насколько она хороша в сражении — по мне, так они все смертельно опасные, — но она оказалась терпеливым учителем. Подбадривала меня, однако снова и снова заставляла быть более агрессивной. А затем сказала, что мне надо преодолевать свое нежелание бить людей. Я прежде об этом не задумывалась, но, полагаю, она права — я действительно каждый раз вздрагиваю при мысли, что надо кого-то ударить. Мне понравилось тренироваться с Таарел, пусть она и обращается со мной, словно мне на несколько лет меньше, чем на самом деле.

К суматохе, что поднимается при каждом нашем появлении на транспортном узле, мы уже привыкли. И внимания к нам меньше не становится, как бы ни сдвигалось время приезда и отъезда и каким бы коротким ни был визит. А вот атмосфера внутри палатки изменилась — мы больше разговариваем. Главная тема по-прежнему «Муина», и мы обсуждаем последние новости. Исследовательские команды все больше расширяют границы известных территорий планеты и присылают совершенно потрясающие записи своих обзоров с воздуха. Муина очень красива — покрыта буйной растительностью, и лишь иногда встречаются засушливые зоны, которые так широко распространены на Земле. Огромных морей и океанов тоже нет, скорее, равномерное чередование суши и озер.

Осталось поработать здесь всего один день, и кажется, он будет короткий. Надо закрыть лишь десятую часть первоначальных врат, и мы планируем закончить с этим сразу после завтрака.

Воскресенье, 27 апреля

Унара говорит «спасибо»

Все, дело сделано. Думаю, сейчас счастливее всего полицейская охрана, хотя готова поспорить, что и калрани рады завершению. За местом бывших врат будут пристально наблюдать ближайшие несколько лет, вдруг те снова откроются. Но когда мы вернулись в отель и приступили к нашим пострабочим медицинским осмотрам, огромный металлический шлюз, что занимал половину зала на протяжении нескольких десятилетий, уже начали разбирать. В новостях звучали счастливые речи чиновников о закрытии врат и восторженные отзывы фанатов сетари о том, кто и как выглядел и что, когда мы покидали Рану, Кинеар (один из двенадцатилетних близнецов, которые росли бы шалунами, если бы не стали калрани) обернулся и помахал на прощание собравшейся огромной толпе.

И только я решила, что все закончилось, как пришла Таарел и сказала, мол, лаханти (мэр) Унары пригласила нас на ужин. Хотя для нас это скорее пятичасовой чай. Через несколько минут отправляемся покупать одежду.

Понедельник, 28 апреля

Разговоры за ужином

Про вчера можно сказать, что на одну треть было весело, на две трети — некомфортно. Сначала восхваления и суета вокруг нас, а затем пафосный ужин, по поводу которого мама хорошенько бы прошлась, с незнакомыми и не самыми приятными мне людьми.

Не знаю, почему мы не могли прийти на прием в униформе, но я, конечно, нисколько не возражала отправиться в бутик, расположенный напротив нашего отеля, и попримерять платья. Пусть даже в компании нервной помощницы лаханти, которая должна была привести нас в должный вид. Хоть на Таре и царит меритократия, это совсем не означает, что здесь рай и равноправие. Богатство все еще значит больше, чем ум.

Нона Маерск, помощница лаханти, явно невысокого мнения о сетари. Но Таарел понадобилось не больше двух минут, чтобы ее приручить. Таарел излучает уверенность в себе и теплоту души, перед которыми очень сложно устоять. На бумаге такое описание кажется странным, но других слов я подобрать не могу.

Таарел выбрала темно-зеленое бархатное платье, волосы скрутила в узел и выглядела просто потрясающе. Для меня нашлось платье, меняющее цвет в зависимости от освещения — от фиолетового к синему и красному. Я сама себе страшно в нем нравилась, только вот разномастные глаза на таком фоне казались совсем фиолетовыми.

Отношение ко мне Маерск было очень нелогичным. Она обращалась со мной и как с почетной гостьей (на ужин пригласили Таарел, Сефена, Орлу, Морел, Алаз и меня), и как с пятилеткой. Маерск говорила очень четко и медленно, а иногда принималась обсуждать меня с Таарел, будто я не стою рядом. В ответ я начала развлекаться, притворяясь, будто едва ее понимаю, и изъясняясь на просто ужасном тарианском. Это продолжалось, пока Таарел не открыла частный канал и не велела мне прекратить.

Я хотела было не послушаться — просто чтобы посмотреть, как она станет призывать меня к порядку, но вместо этого спросила по каналу:

— Могу задать наверняка невежливый вопрос?

— В любое время. Мой ответ будет зависеть от вопроса.

— Почему ты так сложно укладываешь волосы? Наверное, уходить много сил, чтобы поддерживать прическу? Особенно в пространствах, когда и наводнения бывают, и дожди?

Ничуть не обидевшись, Таарел рассмеялась. На Таре никто не станет смотреть косо, если ты вдруг улыбнешься или рассмеешься. Здесь голоса в голове вполне реальная штука.

— Это упражнение по управлению Эной, — ответила она и коснулась пальцем моих распущенных волос, превратив одну прядь в длинный волнистый локон. — В основном мы применяем такие манипуляции на вратах, но если захотим — если есть время и силы, — можем управлять и структурой пространств тоже. Намного сложнее менять то, что не относится к Эне. Это возможно, но требуется сила и контроль. Когда-то я не могла даже сдвинуть локон, так что сложные прически стали не способом покрасоваться, а ежедневным упражнением. — Улыбаясь, она добавила вслух: — Иногда я не укладываю волосы, и тогда мой отряд меня не узнает.

— Я не узнаю тебя сейчас, — сказал Сефен и покраснел как рак. Он преклоняется перед Таарел. — И самого себя не узнаю.

Здешнее мужское формальное одеяние совсем не похоже на привычные мне фраки с пингвиньими хвостами. Официальный костюм состоит из длинных узких штанов, мягких ботинок, рубашки до колен и сюртука такой же длины. Все бледных естественных цветов. Чем-то напоминает ближневосточные наряды, только вот тюрбанов я еще не встречала. Женские вечерние платья похожи на наши, но чаще всего с большим количеством слоев.

— Есть что-то, чего не знать лаханти Унары, и о чем мне лучше не говорить? — спросила я по частному каналу.

— Лаханти совершенно точно в курсе всего, — задумчиво ответила Таарел. — Остальные же гости… лучше всего следовать примеру лаханти. Обсуждать любые темы, которые она затронет. И помни — если тебя что-то обеспокоит или смутит, сразу же связывайся со мной.

Оставшееся до ужина время я расспрашивала о принятом здесь этикете за столом. Впрочем, если бы меня пригласили на обед с королевой за несколько часов до оного, я бы тоже расспрашивала об этикете.

В резиденцию лаханти — точнее до ее личной транспортной станции — нас доставил одновагонный поезд, даже более роскошный, чем мой номер в отеле. Калрани и сетари тотчас же вытянулись по струнке и задеревенели лицом, словно на параде, что смотрелось очень странно, учитывая их гражданскую одежду. Лишь Таарел была расслаблена и спокойна.

Нас проводили в полную гостей комнату, и кажется, меня представили всем до единого. Весь процесс запомнил лишь мой интерфейс.

Лаханти Унары зовут Себрет Танай, и она моложе, чем я думала. Ей где-то около сорока, и у нее обескураживающие ясные серые глаза, что огромная редкость для Тары. Своим проницательным умом лаханти немного напоминает истен Нотру, вот только меня не тянет к ней так же, и чувствую я себя намного менее уютно в ее присутствии.

Не то чтобы лаханти была груба или типа того. И я отнюдь не провела весь прием, думая, что она злая. Просто ее скорее интересовала не я сама, а то, что я могу сделать для ее мира. Те трудности и преимущества, что я собой представляю. За столом меня посадили рядом с лаханти, и после нескольких обычных вопросов о моих первых неделях на Муине она начала с пристрастием расспрашивать о Земле. Население, формы правления, виды оружия, полное отсутствие подтвержденных паранормальных способностей, вероятная реакция на появление тарианцев. Большую часть этих вопросов мне уже задавали, и, скорее всего, мои ответы были в представленных лаханти отчетах, но сейчас я говорю по-тариански лучше, так что, думаю, она не зря решила поговорить со мной напрямую. Что мне снова и снова приходилось подчеркивать, так это разобщенность Земли. Что на появление тарианцев не будет единой реакции даже от одной отдельной страны, не то что от всей планеты. За всеми этими расспросами я едва успевала пробовать блюда, которые подавали, так как тратила кучу усилий на ответы.

Полагаю, ужин преследовал две цели: дать возможность лаханти и еще нескольким чиновникам получить более полное представление о Земле и побаловать детей лаханти общением с настоящими живыми сетари. Я почти не слышала, о чем они говорили, но ее сын изо всех сил старался очаровать Таарел, а две дочери… думаю, они уже прозвали Морела «лакомым кусочком» и мечтали заполучить его на десерт.

Я страшно рада, что в самом начале, когда едва говорила по-тариански, мне не пришлось побывать на подобном приеме. Почти не сомневаюсь, что сегодня правильно подбирала слова и лишь слегка накосячила с грамматикой. Также рада, что усталость калрани была видна невооруженным взглядом, и нам не пришлось задерживаться надолго.

И мы смогли оставить платья! Испытываю безумный соблазн нарисовать на своем лабораторную крысу — просто чтобы увидеть реакцию окружающих, но моя роль сильно изменилась, и определение подопытной крысы больше не подходит. Теперь я усиливающая волшебная лоза. Мною тыкают в инопланетные руины и смотрят, что из этого выйдет.

Мы возвращаемся в комплекс КОТИС. Буду рада оказаться в своей квартире. Надеюсь, Тень меня ждет.

Вторник, 29 апреля

Здесь и там

Решен мой график на следующую неделю: вместе с третьим отрядом я отправляюсь на Муину. Третий сменит в Аренроне четвертый отряд, который уже очень долго несет там вахту. Меня же оставят в Пандоре, принимать участие в глубоком изучении местной платформы и принципов ее работы в качестве коммуникатора. Что лично для меня означает сплошные мигрени. Не могу сказать, что в восторге от перспективы.

Почти весь день я провела в постели, с мурлыкающей под боком Тенью, думая о жизни, которая распланирована и структурирована некими инстанциями. Какой-либо выбор, кроме нурийца, мне предложил лишь репортер, оказавшийся по моей вине за решеткой. Если взбрыкну, получится ли добиться права как-то влиять на то, чем я занимаюсь и куда иду?

Только надо помнить, что послушно стоять там, куда меня поставили, все же много лучше, чем гордо и независимо голодать на Муине.

Среда, 30 апреля

Сейчас и тогда

Эли ужасно забавная. Она навещала родных (у калрани и сетари есть самые настоящие каникулы, на время которых они отправляются по домам и всякое такое. КОТИС — скорее большая школа-интернат со строгими правилами, но никак не тюрьма) и вернулась безумно возбужденная, что повидала младших брата и сестру. Но она так страшно расстроилась, что пропустила случай принарядиться и не увидела половину своего отряда в парадных одеяниях, что едва могла связать два предложения, постоянно отвлекаясь на запись и повторяя, как бы она хотела быть с нами и как все чудесно выглядели.

Перед стартом «Литары» я получила небольшой подарок — Эука разработал и установил программу с земными часами и календарем. Мне же велел сравнить ее с тем, что показывает телефон, и сказать ему, если нужно что-то подправить. Эука идеально точно скопировал внешний вид часов и календаря с моего мобильника, только использовал тарианские цифры, не земные. Сложно поверить, что уже конец апреля. Прошло больше пяти месяцев.

Я теперь другой человек, но все же я — это я. Куча всего, что раньше я считала интересным, сейчас кажется глупым. Сколько времени потрачено на реалити-шоу! Но я по-прежнему скучаю по музыке, хотя потихоньку начинаю проникаться тарианскими песнями. Видимо, сыграло свою роль, что язык перестал быть такой проблемой. Я скучаю по любимым книгам и страшно хочу узнать, что там дальше во многих сериалах и интернет-комиксах, а ведь есть еще фильмы, которые должны были выйти и которые я хотела посмотреть. Все больше и больше чувствую себя оторванной от собственного мира, но при этом ни разу не тарианкой.

Меня беспокоит, что мы с четвертым отрядом меняем планеты, и не только из-за Рууэла. Он по-прежнему снится мне каждую ночь, но я надеюсь, что, долго его не видя, излечусь. Проблема в том, что именно с четвертым (кроме первого) у меня сложились наиболее прочные связи. Особенно с Мори, она стала почти другом. Только вот миссии и назначения на разные планеты, и прикрепление к разным отрядам… не уверена, что мне удастся преодолеть те барьеры, которые ставит между мной и сетари второй уровень мониторинга.

Мысли обо всем этом и страстное желание связаться с Алиссой, спросить, как у нее дела, побудили меня снова написать Ненне, хотя она так и не ответила на предыдущее письмо. Мы прибываем в Пандору, так что послание она получит в лучшем случае завтра. Надеюсь, ответит. Семья Лентсов была так приветлива, что меня до конца жизни не оставит чувство вины за причиненную им боль.

Время отправляться к инопланетным сооружениям, чтобы меня тыкали и испытывали. Хочется верить, что они не ждут, будто я смогу терпеть головные боли слишком долго.

Май

Суббота, 3 мая

Два шага вперед, десять назад

Новые выводы:

1. Всегда носить полную форму сетари.

2. Найти зажигалку.

3. Быть осторожнее со своими желаниями.

Понедельник, 5 мая

Затянувшиеся уловки и плавание в бассейне

В Пандоре как раз рассвело, когда прибыли мы с третьим отрядом. Медосмотр ожидался только через пару часов, так что Таарел сдала меня двум зеленым костюмам, которые изначально за мной приглядывали — Эсему и Хетцу. Два парня, один постарше, другой помоложе, вежливые, но совершенно безразличные. Как жаль, что третий отряд почти сразу улетел на «Литаре». Я так хотела послушать, что скажет Эли по поводу изменений в Пандоре.

Лагерь так разросся, что даже не верилось: помимо множества палаток виднелись десятки домов на разных стадиях строительства. Зеленые отвели меня в комнату в главном здании — лишь кровать и стеллаж, зато с видом на озеро. Я оставила там свои пожитки, проглотила завтрак и спросила, могу ли сходить к озеру, проведать выдр и убедиться, что их заводь не потревожили. Эсем ответил отказом — мне приходится заранее обговаривать все свои перемещения по Пандоре, — зато предложил сводить меня в мою старую башню, пока я дожидаюсь очередного задания.

Было как-то жутковато бродить по городу и смотреть, насколько продвинулись очистительные работы. Археологи сосредоточились на зданиях вокруг главного амфитеатра, выдергивали сорняки, счищали грязь, заносили все находки в каталог, но оставляли все на местах, за исключением разве что самых хрупких предметов. Я безуспешно заглядывала в окна, надеясь увидеть в них прежних обитателей, а не серые и зеленые костюмы.

Археологи даже собирались восстановить сады, потому что город планировали целиком превратить в музей. В том числе и форт Касс — историческое жилище бродяги, которая открыла этот мир. Голова шла кругом, и я не знала, радоваться или огорчаться, что кусочек моей жизни превратят в диковинку для туристов. Мое одеяло, коврики и горшки выглядели невероятно жалко.

Слишком быстро Эсем и Хетц отвели меня к амфитеатру и представили небольшой группе техников, которым вскоре предстояло устроить мне сеанс головной боли. Им не терпелось приступить к делу: похоже, они долго ждали разрешения со мной поработать. Все кошки переселились в нетронутую часть города, но все-таки несколько штук я заметила: пойманных и прирученных котят и одного-двух взрослых особей посмелее, которых голод выгнал из укрытия.

Техники объяснили, что пытаются понять принципы работы платформы и пути проникновения эфира. Раз я могла слышать ддору, они надеялись получить более точные или же вариативные сведения во время моего контакта с платформой.

— Попробуй просто пообщаться с ддорой, как делала раньше, — попросил Джелан Скал, главный техник гиковской наружности. — Знаю, тебе больно ее слышать, поэтому мы постараемся провернуть сессию побыстрее. Нам важно качество, а не количество. Если субъект стоит на платформе, данные получаются точнее, так что мы помониторим ее реакцию на тебя до самого появления ддоры, а потом еще немножко, пока вы пообщаетесь. Готова?

Я кивнула и пошла по лестнице на платформу, хотя готова была поспорить, что это их «немножко» растянется на «множко», но надеялась, что ддора уже привыкла к муинцам и послушается, когда я прикажу ей заткнуться. Я повернулась к довольному Джелану Скалу, он начал что-то говорить… а потом исчез.

На миг мне показалось, что Скал и прочие техники — а заодно и оборудование — правда растворились. Но, разумеется, это просто я перенеслась, что лишь подтверждали сияющие стены и огромная дыра в глубине комнаты. Помещение было иным, разбитым и расколотым. Кусок пола и дальней стены отсутствовал. А обрыв, у которого я оказалась, вел в большую затопленную комнату. Я прошла к краю платформы, глянула вниз и увидела что-то вроде соединенной тоннелями системы резервуаров с прозрачной водой.

Не особо привлекательно. Я потрясла головой и попыталась придумать, как вернуться. Одного желания оказалось недостаточно. Я прошла обратно к центру платформы, сосредоточилась. Тщетно. Мне стало не по себе. А стоило поднять голову…

Ко мне по потолку полз крузатч.

Я сосредоточилась изо всех сил. Все равно не помогло.

Крузатч двигался быстро и проворно: прямо Человек-паук с улыбкой Чеширского кота. Выбора не осталось. Уж с этой тварью мне точно не тягаться. Телепортироваться обратно в Пандору тоже не получалось. Я развернулась и прыгнула с обрыва.

Полет был долгим, а вода — холодной, но вошла я в нее чисто и поплыла к одному из прямоугольных туннелей. Увы, вход располагался слишком далеко, чтобы я могла проплыть сквозь него, не вынырнув за воздухом хоть раз. Я помедлила, всмотрелась сквозь воду, но никого над собой или впереди не увидела. Никаких ухмыляющихся теней на стенах или потолке. Я ринулась на поверхность, быстро набрала воздуха в грудь и нырнула обратно.

Вдруг кто-то схватил меня за пятку, потом за лодыжку и потянул прочь из воды. Крузатч даже не цеплялся за стены или потолок, он просто парил в воздухе. Хватка твари была одновременно болезненной и обжигающей, даже сверхпрочный нанокостюм от нее не спасал. Вода попала мне в нос. Отплевываясь, я принялась лягаться свободной ногой, дважды попала, но крузатч и не подумал меня отпустить, пока я не вырастила на ботинке шип и не врезала ему по руке. Вспыхнул белый свет, я оказалась на свободе.

Падала долго, и это хорошо: успела сгруппироваться, сориентироваться и набрать воздуха. Уже в воде я изо всех сил ринулась к ближайшему коридору, благо он был недалеко, и вынырнула уже в круглой комнате диаметром метра три и с высоким потолком. Из нее тоже тянулись подводные туннели, но ни одного надводного.

Все было тихо и мирно, но мысленно я кричала. Когда тварь меня сграбастала, я чуть не умерла от шока. Журнал событий наверняка зафиксировал панические попытки отбиться и всхлипы. Вынырнув в круглой комнате, я отдувалась и крутила головой, пытаясь понять, не увязался ли крузатч следом.

Далеко не сразу я успокоилась, но поняв, что опасность миновала, стала глубоко дышать, выравнивая сердцебиение. По краю помещения шел выступ. Я подплыла и уцепилась за него — нормально сесть не получалось из-за глубины. Голова шла кругом. Да, я месяц провела на Муине, много раз пугалась и неоднократно рисковала жизнью. Но никогда меня не хватали и не вынуждали отбиваться. Я оказалась одна. Никаких сетари. Я даже не знала, на Муине я или нет. Судя по интерфейсу, связь отсутствовала.

Кассандра, ты по уши в дерьме.

У меня даже не было нормального оборудования, с которым сетари ходят в Эну — впрочем, пользоваться я умела только дыхательным устройством. Вода была холодной: не ледяной, но долго сидеть в такой не захочется. Дыхание вырывалось изо рта легкими облачками пара. Успокоившись, я сделала костюм герметичным, но приятнее не стало.

Итак: мне холодно, я промокла, еды нет, зато где-то поблизости ошивается минимум один крузатч.

Я тут же поняла, что если только техники не совершат чудо, никто не догадается пройти за мной сквозь платформу. Ситуация явно была из разряда «с Девлин вечно все работает не так». Позвать на помощь я тоже не могла. Сейчас над Муиной летало два тарианских спутника: один на орбите, для связи между двумя поселениями, второй сканирующий. Увы, мой интерфейс, питающийся лишь от электричества, вырабатываемого моим телом, так далеко не дотягивался. Да и все равно я находилась вне поля. Или за печатью, как в Аренроне.

Решив, что невозможно просто сидеть здесь и ждать, когда кто-нибудь меня спасет, я подняла правую ногу над водой и скатала с нее штанину костюма. Вокруг лодыжки отпечатались следы от хватки крузатча — сизые, обожженные, в окружении глубоких царапин. Похоже, костюм не смог уберечь кожу от высокой температуры, хотя, когда тварь меня выпустила, восстановился.

Так как к выходу в Эну я не готовилась, то и не захватила с собой аптечку. Впрочем, нога была относительно в порядке, да и холод приглушил боль. Я раскатала штанину обратно, но вместо ботинок сделала подобие ласт. А заодно перепонки между пальцами рук. Люблю свой костюм.

Закончив приготовления, я пересмотрела запись, чтобы выяснить, через какой из четырех одинаковых туннелей сюда попала. У меня работали одновременно журнал миссии и журнал второго уровня мониторинга, то есть фиксировалось абсолютно все.

Стены поросли зелеными водорослями. Наконец я сопоставила одну из них с той, что первую увидела в записи — значит, вплыла я через туннель в противоположной, — отрастила клинок из наножидкости и обрубила водоросли вокруг входа. Затем открыла в интерфейсе художественное приложение и принялась составлять карту. Через этот туннель возвращаться нельзя, там остался крузатч. Еще одну встречу с ним я не переживу, да и неизвестно, смогу ли забраться через расщелину в полу обратно на платформу. Придется найти другой путь.

Выбрав стену справа, я прорубила в водорослях круг с цифрой два, глубоко подышала, одновременно чтобы успокоиться и набрать побольше кислорода в легкие, а потом нырнула.

Оглядываясь назад, мне даже вспоминать тяжко, на что походили следующие несколько часов. Система резервуаров была огромной: бесконечная череда туннелей и гигантских емкостей. Мне оставалось лишь временами отдыхать у бортика в очередной круглой комнате. Обнаружились два плюса. Во-первых, никаких животных, кроме рыб и мелких черепашек. Во-вторых, стены светились, как в Аренроне. Хотя последнее беспокоило, ведь, похоже, я по-прежнему находилась за глухой печатью.

Костюм не давал мне замерзнуть до смерти, но чем дольше я находилась в воде, тем медленнее и тяжелее двигалась. Казалось, что я всю жизнь вот так плыву по бесконечному лабиринту тускло освещенных комнат и уже не смогу остановиться. Я выбилась из сил, гадала, не ошиблась ли при составлении карты, не кружу ли вокруг какой-то большой комнаты, но благодаря нацарапанным на стенах цифрам продолжала ориентироваться. Туннели были просто кошмарными, их приходилось проплывать как можно быстрее. Раз или два они оказывались длиннее, чем я рассчитывала, и я едва их одолела, особенно когда движения замедлились. Без ласт вообще бы не справилась. Ближе к концу легкие горели, перед глазами мелькали белые точки. Вынырнув на поверхность, я едва могла дышать. Мысль о том, чтобы продолжить, казалась невозможной. Я легла на спину и просто лежала до тех пор, пока не поняла, что либо двинусь дальше, либо утону.

А потом ощутила поток. Теплый поток.

Очнувшись от неожиданного контраста, я замерла прямо посреди комнаты. Теплое течение. Я поплыла к нему, миновала очередной туннель и оказалась в небольшой квадратной комнате, в которую и лился сверху благословенный поток.

Ошалев от усталости, я поначалу просто стояла под ним, а потом принялась карабкаться по спиральной лестнице из блоков. Вода лилась по ней, было скользко. Я успела одолеть лишь половину пути, когда сорвалась и ударилась головой. Расплата за спешку. Во второй раз я сделала поверхность костюма ребристой и осторожно лезла, пока не достигла круглой металлической решетки. Благо, та поднималась, и я аккуратно под ней пробралась.

Моему взгляду предстала купальня, вроде римской, где-то раза в два больше моей спальни. Вода поступала из резного отверстия в стене и лилась в бассейн в середине помещения. Наружу вели большие двойные двери. Закрытые.

Я на ногах не держалась, однако как можно тише подтащила к дверям зеленую ржавую железяку (кажется, жаровню) и продела ее через ручки. Вряд ли это остановит того, кто решит сюда войти, но шум хотя бы даст мне шанс успеть сигануть обратно в водный лабиринт.

Я немного постояла в бассейне, чтобы согреться, но потом сил осталось лишь отползти в сухой угол комнаты и закрыть глаза. Я проплавала более пяти часов, ужасно вымоталась и проголодалась. Так устала, что даже поплакать как следует не смогла, просто сидела там и дрожала, пока не отключилась на десять часов. Никто не пришел на помощь, но и крузатчи не появились. Меня мучили кошмары, будто я все плаваю и мерзну. Я проснулась голодная и измученная, но по крайней мере смогла ходить не шатаясь.

Пришла пора решать, что делать дальше. Крузатч не смог последовать за мной, но если решу отправиться на разведку, придется отойти от спасительной воды. А после недавнего заплыва я могу наткнуться в коридоре на группу ионотов — и все, моя песенка спета.

Сидеть тут, пока не умру от голода, тоже не вариант.

Обдумывая все это, я лежала в горячей ванне, частично свернув униформу, которая забавно морщилась там, где вода попала под ткань. Мара показала мне, как в целях приватности блокировать журнал миссии — запись не прекращалась, но просмотреть ее мог только человек с высшим уровнем доступа. Вряд ли бы его остановило мое желание укрыть от посторонних глаз частичку своей жизни. Да и мне велели не отключать запись, пока я технически на миссии. Было ужасно неловко принимать ванну в таких условиях, но костюм хотя бы немного меня скрывал.

Собравшись с духом, я заставила себя пройти через двери.

Галерея снаружи была пуста. Слева зияла трещина, и пол перекашивался вниз на несколько сантиметров. Крузатчей не было, но впереди простиралось открытое пространство. Я осторожно пробралась через него, спряталась за колонной и выглянула наружу.

Горный скат — три ската — и долина между ними. Белые здания, большие, роскошные с какими-то невероятными арками, пересекающимися в воздухе. Небо казалось нереальным, жемчужным. Впрочем, достаточно ясным для дня. По-прежнему прячась за колонной, я медленно повернула голову, чтобы запечатлеть все в журнале и потом подробно рассмотреть в тихом месте. Купальня располагалась на самом дне долины — пожалуй, это к лучшему. Водный лабиринт целиком находился на одном уровне, и я теперь была примерно на одной высоте с платформой. Я всмотрелась в здания. Их было множество, ведь долина представляла собой огромное плоское пространство.

Вокруг царил хаос. Трещины, обломки, рухнувшие на строения валуны. Я никак не могла понять, откуда же пришла. Я так долго плыла, приходилось иногда возвращаться обратно, и карта получилась весьма приблизительная. Открытой платформы тут не было, но в центре долины располагался круг зданий поменьше. Я телепортировалась сюда из Пандоры и знала, что есть другие города с платформами. Похоже, они больше работали как транспортная система, чем как устройство связи (вот тут сетари с талантом видения ошиблись). Тогда круг зданий имеет смысл — прямо как узел Рана на Унаре. Но чтобы убедиться в этом, придется пробраться к ближайшему дому, да так, чтобы меня никто не заметил.

Место выглядело до ужаса уязвимым. И крузатчи могут летать. Словно в подтверждение моих мыслей, одна тварь медленно проплыла вверх по дальнему склону.

Я отползла прочь, пересмотрела запись о зданиях и проложила путь с учетом руин и теней так, чтобы избегать открытых участков земли. Впрочем, все зависело от удачи. Стоит твари посмотреть в нужную сторону, и она тут же меня заметит, даже если я стану ползти на четвереньках. Черная одежда — не лучший камуфляж среди белых камней.

Сейчас, пересматривая журнал, я думаю: как же глупо было заглядывать за каждый угол, прежде чем пошевелиться. Хотя тогда это глупым не казалось. Я дважды видела крузатча и замирала, распластавшись на земле, готовая бежать изо всех сил. Чем ближе я подбиралась к цели, тем больше проникалась верой, что справлюсь. А потом начала переживать, вдруг никакой платформы там нет и все впустую.

Меня ждало препятствие похуже. Не считая обломков и высохших деревьев, центральная площадка была чистой. Вокруг стояло пятнадцать домов, все фасадом внутрь. Двойные двери некоторых распахнуты, иные запечатаны. К каждым вела небольшая лестница, портики поддерживали плохо скрытые колонны в том же смутно-римском стиле. А над ступеньками пятого справа дома кружила группа крузатчей.

С одной стороны это обнадеживало. Крузатч сидел над платформой, через которую я прошла, возможно, эти охраняют подобное устройство. Выглянув на секунду и еще раз пересмотрев запись, я поползла в противоположном направлении, в сторону здания в шести домах от крузатчей. Открытые двери и удачный угол обеспечивали хорошее прикрытие. Я взбежала по ступеням и выглянула, наивно надеясь, что все твари смотрят в другую сторону. Увы. Я закусила губу, немного выждала и двинулась внутрь дома, не слишком быстро, но и не слишком медленно.

А переступив порог, побежала. Если платформа здесь, то не слишком далеко, ведь здание не такое уж большое. Наткнувшись на уклоны вниз и вверх, я выбрала первый — он походил на платформы, которые мне встречались.

Не думаю, что когда-нибудь в жизни бегала быстрее. Крузатчи меня увидели. Стоило свернуть не туда и… думаю, я бы уже ничего и никогда не написала. Но вот она, платформа, я взбежала на нее, мечтая оказаться где угодно, только бы подальше… а потом все скрыла чернота.

Отдуваясь, я тяжело села на пол. Меня перекинуло в какое-то душное замкнутое пространство. Было темно и ничего не видно. Платформу покрывал песок. Несколько раз глотнув воздух, я сползла к краю, волнуясь, не напорюсь ли на крузатча, но потом явилась ддора — новая, незнакомая. Она издала вопросительный шум, а не радостный (все-таки я не муинка), но с удовольствием стала ждать указаний. Невзирая на пульсирующую голову, я рассмеялась, сползла с платформы, пока еще куда-нибудь нечаянно не перенеслась, а потом села в темноте и разрыдалась.

Постепенно глаза привыкли. Я сумела различить очертания почти засыпанного песком коридора, а придя в себя после бега и плача, прокопала лаз под потолком и выбралась на слишком яркий солнечный свет.

После расставания с ддорой головная боль уменьшилась, но чем больше я оглядывалась, тем сильнее падала духом. После всех мучений в воде я угодила в одну из немногих пустынь на планете. Город почти полностью поглотила зыбучая дюна, лишь несколько золоченых крыш торчали из песка. Тарианцы анализировали многолетние записи спутников и отмечали все руины с «расписанными кровлями». Они наверняка послали дронов проверить, не материализовалась ли я где-нибудь. Но пока в воздухе никто не появился.

И разумеется, связь так и не наладилась.

Воздух был сухим, раскаленным. Пока забиралась на самую высокую башню оглядеться, я уже взмокла от пота, поэтому преобразовала костюм в достаточно легкую одежду. Можно было отделить части друг от друга, и они все равно сохраняли форму. Я оставила ботинки, укрепила их на случай встречи со змеями и скорпионами, а из остального соорудила легкие шорты и топ, свернув остаток наножидкости в валик на спине.

Город располагался на краю пустыни; то, что не покрывал песок, высушило солнце. Некогда здесь росли длинные тонкие деревья, но теперь не осталось ничего даже относительно живого или вертикального.

Я вошла в комнату на самом верху башни, села в тени и стала ждать. На самом деле, читать книгу — одно из чудесных преимуществ интерфейса. Мне всегда будет, чем развлечься на чужой планете, ведь я закачала себе телепередач и книг на пару десятилетий. Я перенеслась сюда днем, а когда пару часов спустя жара спала, вышла на крышу осмотреться.

Во время чтения я думала, что же делать. Вокруг ни клочка зелени, ни капли воды. Даже кактусов нет. Тут долго не протянешь. Но отправляться в поход по такой стране — вовсе самоубийство. Да и…

Лодыжка разболелась. Я сняла правый ботинок, осмотреть синяки, ожоги и порезы. Вокруг них все распухло и покраснело. Поход мне явно не светил.

Я прикинула, не рискнуть ли использовать платформу еще раз, но шансы разминуться с крузатчами в нынешней ситуации не превышали шансы на снежную бурю в моем нынешнем аду. Поэтому я перебралась в ближайшее здание, набрала веток и развела костер. Вроде глупость, да и приятного мало, но я помнила, как мучилась без огня в Пандоре, поэтому начала именно с этого. Тут было легче — пожалуй, дело в сухой как порох древесине. Она мгновенно занялась, и я устроила хороший дымный костер, такой, что несколько часов не погаснет. Потом, немного отдохнув, принялась вытаскивать из песка длинные тонкие побеги. Взрослые деревья выглядели ненамного больше, но я решила не рисковать и не тратить силы понапрасну.

До самого заката я мастерила стрелу — самую большую, какую только получилось. Примерно полметра толщиной и очень длинную. Я обливалась потом, обгорела и жутко вымоталась. Лодыжка пылала, у меня началась лихорадка, сосредоточиться на чем-то удавалось с трудом. Я едва держалась на ногах и просто хромала вдоль этой подожженной стрелы, попутно пропитываясь дымом.

По пути назад я едва не потерялась, что прямо-таки подвиг, когда рядом с тобой огромный горящий указатель. Однако меня повело в сторону, и я долгое время стояла в темноте, не понимая, где оказалась. Наконец сумела сориентироваться, прошла к зданию… а дальше в памяти наступил провал. Лишь бесконечный кошмар плавания, беготни и борьбы с тварями. Меня бросало в жар и холод. Крузатч слился с Колонной.

Мне не нужно помнить, как я испугалась.

А потом, улепетывая от тьмы, полной ухмыляющихся монстров, я внезапно столкнулась с Рууэлом.

— Девлин, — сказал он и прижал тыльную сторону ладони к моей щеке. Я смутно помню, какой холодной показалась мне его кожа. — Ты с нами. Прекрати бежать.

Я моргнула. Я лежала на кровати, и он правда касался моей щеки.

— Спасибо, — произнесла я, если верить интерфейсу, по-английски. Да так изумленно, что самой смешно.

Рууэл тоже развеселился. Тень улыбки появилась на его губах. Потом было так трудно не пересматривать эту запись снова и снова.

Я снова отключилась, на сей раз без сновидений. И лишь два дня спустя пришла в себя в медблоке на Таре.

И да, целые сутки это записывала. Завтра продолжу.

Вторник, 6 мая

Потеряшка

В глазах всех присутствовавших я поднялась на платформу в Пандоре — и пропала. Мне было искренне жаль двух своих «нянек» в зеленых костюмах и Джелана Скала, которому пришлось рапортовать о моем исчезновении. Благо, на тот момент я не была приписана ни к одному отряду сетари, иначе они получили бы серьезные взыскания.

Поиски развернули на всей планете. Как я и думала, они решили, что меня телепортнуло в другое поселение или в какое-то закрытое место вроде Аренрона. Хорошо, что все так переполошились, хотя когда-то я месяц прожила на Муине в одиночку. Сначала поисковики проверили поселения с узорчатыми крышами, над которыми еще не установили наблюдение, и запустили там дронов. Потом прошлись по всем известным строениям вообще. Они так или иначе собирались просканировать планету, но существенно ускорили процесс. Третий и четвертый отряды послали в Эну, а второй и одиннадцатый на Муину в надежде отследить меня с помощью видения пути.

Большую часть этого времени я находилась в лабиринте или спала в купальне. К тому моменту, как проснулась, поиграла в прятки в центре города и совершила отчаянный рывок к платформе, с моего исчезновения прошло уже семнадцать часов. А когда зажгла указатель и отрубилась в горячке — все двадцать четыре.

Не знаю, увидели бы поисковики мой знак, не заметь один из техников, что расположение «разрисованных» поселений само по себе образует некий узор. Не совсем четкий, но, похоже, они находились на равном расстоянии друг от друга. На них тарианцы и сосредоточились. Они стали искать огонь, хотя там было предостаточно естественных пожаров. Наконец один дрон решил рассмотреть поближе угасающий костер — мою стрелу, — и все возрадовались. Повезло, что на Таре этот символ означал то же, что и на Земле.

Туда спешно отправили ближайший корабль: он находился всего в часе пути. По моим прикидкам, они добрались до меня уже после заката.

Эли прислала мне очень теплое письмо, где в красках описала драматичные поиски. Она лучше всех владела видением пути и всерьез настроилась лично меня найти. Таарел даже пришлось урезонивать ее и заставлять отдохнуть. Третий отряд едва успел вернуться из второго, очень долгого рейда в Эну, когда ближайший шаттл оказался в пределах досягаемости моего интерфейса и подтвердил мое местонахождение. Общую радость подпортил тот факт, что я валялась без сознания и в очень плохом состоянии — обезвоживание и заражение. Затем они, разумеется, подняли мои записи и увидели, чем я занималась.

Пока я находилась в критическом состоянии, меня отвезли в Пандору, а затем обратно на Тару. Из первых двух дней я запомнила лишь слова Рууэла и то, как однажды открыла глаза и увидела над собой крышку капсулы. На третьи сутки сумела продержаться где-то минут десять, но потом опять уснула. Каждый раз, как я просыпалась, рядом оказывался другой человек. В основном ребята из первого отряда, но еще Зен, Мори, Глейд и даже Нилс из второго. Меня без конца обнимали, но я еще была не в силах поддерживать хоть какой-то разговор, удивительно, что в дневнике что-то записать умудрилась. Врачи усердно трудились над моей ногой, но, едва у меня получалось связать воедино две мысли, приходили и что-то мне вкалывали.

На следующий день стало получше. Разум существенно прояснился. Меня разбудил уже привычный медик, опять заставил последить глазами за фонариком, затем вытащил из меня трубки и дал поесть каши. Проверил, как я сижу, проводил в ванную и обратно. Когда меня почистили, я отключилась, а очнувшись, обнаружила рядом Мейза.

— Первый отряд сидит со мной по расписанию? — спросила я.

Он поднял голову и одарил меня одной из своих сногсшибательных улыбок:

— Официально нет, но вообще-то да, мы договорились об очереди. А сегодня ты лучше соображаешь, чем в наш последний разговор.

Я смутилась:

— Не помню прошлого раза.

Позже я пересмотрела свой журнал и выяснила, что Мейз и правда приходил ко мне раньше. Я тогда несла какую-то чушь по-английски. Даже сама не поняла, что именно.

— Неважно. — Он улыбнулся, явно прикидывая, насколько же я пришла в себя. — Здорово ты придумала с указателем.

— Тоже так думала до того, как его строить. Слишком жарко. Не повезло с платформой.

— Любой способ побега от крузатча по определению хорош, — заверил Мейз, на миг отведя взгляд. Он всей душой ненавидел крузатчей. — Ты как, можешь поотвечать на вопросы? По тому, что неясно из журнала?

Я пожала плечами:

— Ничем не занята.

— Хорошо. Ты специально пыталась использовать первую платформу или, может, ощущала при этом что-то необычное?

— Нет. Просто стояла на ней и надеялась, что на этот раз ддора не будет так орать. А потом все пропасть. Я вообще никаких усилий. — Предвидя следующий вопрос, я добавила: — Перенос, я посмотрела в воду и попыталась вернуться. Затем крузатч, я старалась сильнее, а потом бежала. Не знаю, почему не получилось. На следующей платформе ничего не почувствую, но пыталась перенестись.

Мейз задал еще несколько вопросов — почему я свернула к купальне, как определила, где искать другие платформы, — а сам внимательно за мной наблюдал. И явно очень за меня переживал.

— Не сломаться, — наконец заверила я его.

Он хмуро на меня уставился:

— Ты хоть понимаешь, что даже смотреть запись твоих приключений — то еще испытание? Представить не могу, как ты через это прошла, да еще и почти без последствий.

— Если ты все видеть, то знать, что я уже ломаться и не раз. — Я вздохнула и отвернулась от него. — Быть больше кошмаров. А тот лантарский город-школа Каласа? Хотеть там очень.

— Когда ты расстраиваешься, то больше ошибаешься.

Он так зачарованно это произнес, что я и правда расстроилась и сердито на него зыркнула.

— Мы больше не подвергнем тебя такой опасности, Касзандра.

Мейз коснулся моей щеки, и я поняла, что плачу, а ведь даже этого не заметила. Разумеется, я разрыдалась еще сильнее. В итоге выдохлась и вымоталась, но почему-то мне стало легче.

Конечно, они вернут меня на платформу, если иных способов найти Каласу не будет. Сетари за меня горой, но нет гарантий, что я снова не окажусь где-нибудь одна.

Я постаралась прогнать эту мысль, успокоиться и расслабиться. Хотелось бы уже завтра выбраться из лазарета, а меня не выпустят, если я хоть на минуту проявлю страх.

Среда, 7 мая

Годоселье

Вся следующая неделя состояла из одних только процедур и умеренных тренировок. Кожа все еще облазила — спасибо недавнему «загару», заражение должно было пройти через пару дней, но, несмотря на общее истощение (опять!) и замотанную в синюю гелевую повязку лодыжку (там остались наиболее сильные ожоги), на этот раз я достаточно легко отделалась. Меня пичкали мерзкими на вкус «восстановительными» напитками, которые, впрочем, действительно помогали. К счастью, сегодня утром Зи разрешили умыкнуть меня из медблока. Так осточертел постоянный мониторинг! А еще Зи принесла мне сменную одежду и сообщила, что у нее для меня сюрприз.

— Какой сюрприз? — спросила я. Как-то в последнее время настороженно к ним отношусь.

— Что ж это за сюрприз, если я все заранее расскажу? Быстрее оденешься — быстрее узнаешь.

Вещи были новыми — пара черных брюк-капри, сандалии и очень симпатичный шелковый топ с изображением птицы с черно-синими крыльями.

— Твое? — спросила я, открывая дверь. — Красивое.

— Твое, — с удовольствием поправила Зи. — Это часть сюрприза.

— Спасибо, — изумленно и с легким сомнением поблагодарила я. — Подарок, что не погибнуть?

— К годовщине, — ответила Зи, слегка щелкнув меня по подбородку за глупость. — Сегодня год, как тебя нашли на Муине. Ну, год и три дня, но мы решили, что ты захочешь отметить, когда выберешься из кровати.

Год на Таре — чуть больше наших четырех месяцев.

— А кажется, дольше. — Я обняла ее. — Спасибо. Постараюсь не запачкать.

— Я тебе скажу, если что-то случится.

Зи проводила меня из медблока в жилые кварталы. Мы зашли в лифт и спустились на этаж, где обосновался первый отряд, но не пошли прямо по коридору, а обогнули шахту лифта.

— На следующей неделе вводят в строй четырнадцатый отряд, — сообщила Зи. — Как раз закончили твои комнаты.

— Другая квартира?

На одном этаже с первым отрядом. Это лучше, чем жить с теми, с кем я даже не знакома.

— Планировка как у нас, просто более защищенная. Мы снесли вниз твои вещи.

— Значит, разом годовщина и новоселье.

— Новоселье?

— Когда переселяются в новый дом, друзья приходят на вечеринку.

— Тогда да, новоселье.

Меня ждал не только первый отряд. Пришла Зен и несколько ребят из четвертого, второго и восьмого. Мы едва вместились в мою новую квартиру. Да и планировка тут все же отличается. Есть большое круглое окно (которое, впрочем, не открывается) с небольшим выступом под ним. А еще ковры и куча ярких подушек, на которых разложили подарки. Зен принесла стопку настоящих книг, выбрав автора, который, по ее мнению, мог мне понравиться. Здорово! Я по-прежнему предпочитала истории, написанные на бумаге.

А Сонн протянула мне знакомую фигурку.

— Милаха! — изумленно взвизгнула я, и все рассмеялись. — Думала, не разрешается ничего брать с муинских раскопок?

Сонн жутко смутилась, но обрадовалась моей реакции:

— Решили сделать исключение. Но все же воспринимай ее скорее как долгосрочную аренду, а не собственность.

Я была счастлива. Если б знала, что отдадут, давно попросила бы своего милаху. Потом мы ели вредную пищу, пили газированные напитки, все расслабились и болтали. От их доброты мне даже неловко стало. И конечно, в самый разгар веселья я уснула. А проснулась уже поздно днем, в своей новой спальне (наполовину утонув в роскошных подушках) и долго лежала и смотрела на своего милаху. Его примостили на прикроватном столике, и зверек словно за мной приглядывал. Мне так понравилось иметь какие-то личные вещи. А не один лишь интерфейс.

Рууэл на вечеринку не явился. Их с Халлой послали на Унару вести расследование. Остаток четвертого отряда убивал время, тренируя старших калрани в пространствах. Затем им полагался небольшой отпуск, целая неделя. Думаю, большинство поедет навестить родных. Не знаю, пришел бы Рууэл на новоселье, окажись он здесь. Наверняка он специально держался на расстоянии, чтобы аккуратно лишить меня ненужных иллюзий. А еще подозреваю, что именно он почувствовал мою тоску по милахе и устроил его возвращение.

Больше Рууэл мне не снился — зато кошмары одолевали. Просыпаясь, я остро ощущала его отсутствие, мучилась, что он далеко. Глупо, но я перестала с собой бороться. Тоска по Рууэлу стала частью моего нынешнего существования. Ну и что? Не в первый раз мне страдать по тому, кому я не нравлюсь.

Будь у меня хоть капля здравого смысла — выбрала бы Мейза. Самый милый парень из тех, кого я знаю, и определенно один из самых красивых. С ним мне легко, спокойно и весело. Мейз с достоинством выдержал мои рыдания, да и прижиматься к его груди было приятно. Но я даже представить не могу, как с ним целуюсь.

Ладно, могу, но образ не вызывает во мне таких же чувств, как мысли о Рууэле. Даже близко не то.

Когда я думаю, что же мне нравится в Рууэле, первое, что приходит на ум — он никогда не стесняется меня критиковать. Звучит странно, но Рууэл обращается со мной как с достаточно взрослым и умным человеком, способным отвечать за свои поступки. А для Мейза я как младшая сестренка, которую надо оберегать.

Пожалуй, преувеличиваю. Еще Рууэл предоставляет мне достаточную свободу действий, а Мейз временами любит покомандовать. Не знаю. Все равно вздыхать по Мейзу тоже плохая идея.

Четверг, 8 мая

Шрам

Сегодня была весьма умеренная тренировка с Марой, очень похожая на то, что мы делали с Зен. Своего рода тай-чи. Потом она проводила меня на процедуры и заговорила об отпечатке руки кузатча, оставшейся у меня на лодыжке. Тарианские технологии позволяли залечить шрам так, что через месяц и следа не останется.

Мне нравилось болтать с Марой. Вероятно, потом ей придется пересказать содержание нашего разговора, но она хотя бы надо мной не тряслась. Наоборот заявила, мол, с этого дня больше щадить меня на тренировках не станет, ибо я определенно могу бороться, когда прижмет. Как по мне — жуткая несправедливость.

Пятница, 9 мая

В трубопроводе

Я крупно просчиталась, решив посмотреть документалку о воздухоочистительной системе в Унаре. Такой большой город нуждался в весьма серьезном сложном и надежном устройстве. Оно должно было не только снабжать помещения чистым воздухом, но и выводить наружу дым и неприятные запахи. Все это очень интересно, и я опознала один из ветряных туннелей, но потом они объяснили, как поддерживают чистоту в самой системе. Чтобы не допустить скопления пыли, ученые создали каких-то мерзких нано-слизней и запустили в трубы, чтобы они там жили и поедали грязь. Мало того — так чистили не только воздуховод, но и весь тарианский город. Когда в квартирах никого нет, слизни выбираются из системы и сжирают всю пыль и грязь в комнатах. Местные зовут их «соплями». Весьма точно.

Вот не надо было мне этого знать. Как же хорошо, что над кроватью нет вентиляционного люка! В голове возникли бесконечные сценарии ужастиков на тему того, что эти «сопли» могут решить почистить. Тарианские ужастики почти все про ионотов или нанотехнологии.

Когда я переставала параноить насчет пыли, то сворачивалась клубком и читала подаренные Зен книги. Поначалу меня не особо зацепило, но потом я прониклась главными героями. Действие разворачивается в мире под названием Лития, и хоть персонажи выходцы с Муины и обладают психическими талантами, все же занимаются освоением нового мира, а не борьбой с ионотами. Знатный замес из науки, магии и мистицизма. Не знаю, думала ли Зен о «психологическом аспекте», но мне и правда стало лучше. Даже написанная на иностранном языке, книга в руках успокаивала. Думаю, мне это было нужно, так же, как и выплакаться Мейзу.

Тень вскоре нашла мое новое жилище. Вроде ей тут понравилось, особенно на подоконнике. Она зарывается в подушки и наблюдает за грозами. На Таре еще ночь, и вовсю сверкают молнии. Благодаря звукоизоляции грома не слышно, но так здорово, что можно это все видеть!

Суббота, 10 мая

Страхи

Опять жуткие кошмары. Как я тону, а потом умираю от жажды. В конце концов посреди ночи я сдалась и оставшиеся часы просто лежала, глазея на рассвет и жалея, что Тень куда-то улизнула. Сегодня снова тренировалась с Марой и пережила больше медицинских тестов, чем было необходимо. Теперь мне сканируют мозг, а очередной серый костюм пытается меня «допросить». Серьезно, если они хотят узнать, как у меня котелок варит, пусть лучше пришлют исту Треммар, а не какую-то женщину, которую я первый раз вижу.

Чем больше мне снится кошмаров, тем меньше мне хочется беседовать.

Воскресенье, 11 мая

Дергаюсь

Сегодня ела с Зен и еще одной девушкой из ее отряда, Десс Чарн. Поболтали об Аренроне и о том, как я пережила путешествие по Каласе. Десс, которая терпеть не может плавать, сильно впечатлилась моими ластами и перепонками на пальцах и настаивала на использовании столь полезных модификаций во время тренировок в бассейне.

Зен задумчиво ее выслушала и пообещала добавить ласты при тренировках под водой, но непоколебимо стоит на своем в необходимости увеличивать скорость и в плавании на поверхности без каких-либо приспособлений. Она умеет отдавать приказы. И тренировала меня сегодня тоже Зен, а не Мара. Так странно, с тех пор, как она со мной возилась, столько времени прошло. Я невольно поглядывала наверх, почти ожидая увидеть, что кто-то за нами наблюдает.

Чувствую себя существенно лучше. Еще не восстановилась, но уже могу ходить, не шатаясь. Зен заверила, что с радостью составит мне компанию, когда я снова соберусь в бассейн. А мне что-то не по себе. Плавать совсем не хочется. От одной мысли плохо.

И это меня очень тревожит.

Понедельник, 12 мая

Десенсибилизация

Сегодня, не считая утреннего обследования, у меня выходной, раз уж первый и двенадцатый отряды на заданиях. Я долго сидела у себя в комнате, смотрела в окно на проливной дождь, а потом зарезервировала бассейн и пошла плавать.

Я взяла с собой маску для погружения, но поначалу просто наматывала круги на поверхности. И лишь долгое время спустя смогла заставить себя зажать в зубах респиратор и медленно пройти полосу препятствий до самого дна. Было нелегко: все время приходилось подавлять желание отчаянно рвануть наверх. Но я злилась на себя за трусость, продержалась до самого низа, а потом какое-то время лежала там, глубоко дыша и убеждая себя, что все нормально и плавать я не боюсь.

«Всплывай».

Сообщение от Рууэла, как обычно немногословное, настолько ошеломило меня, что я даже не сразу среагировала. Предчувствуя выволочку, я поплыла наверх и лишь в последний момент вспомнила, что должна по пути останавливаться у специальных меток, дабы избежать кессонной болезни, хотя не уверена, что в бассейне такой глубины ее вообще можно получить. По правилам полагалось задерживаться у каждой, так что подъем в общей сложности занимал минут пять, и мне с лихвой хватило времени погадать, что же Рууэл скажет, поудивляться, почему он непременно хочет сообщить это лично, и уговорить себя не слишком радоваться встрече.

Сквозь толщу воды я разглядела неверный темный силуэт на краю бассейна. Вспомнив, как неприятно было таращиться на Каджала снизу вверх, я всплыла несколькими метрами дальше — но, как оказалось, Рууэл присел на корточки, чтобы не сильно надо мной возвышаться. Пока я приближалась, он смотрел на меня из-под полуприкрытых век, а потом спросил:

— Почему ты это делаешь, когда твои отряды работают в Эне?

Не знаю, что позволяет ему сразу переходить к сути — таланты видения или обычная сообразительность. Рууэл без лишних вопросов понял, чем я тут занимаюсь, и решил выяснить менее очевидные детали.

— Потому что с сетари спокойнее. Цели не достигла бы.

— Как и если бы отключилась бы на дне.

Я рассердилась. Стала бы я лезть в воду, ощущая усталость или недомогание.

— Уже давно не отключалась. Четвертый отряд больше не в отпуске?

— Нет, у нас есть еще пять дней.

— Нравится носить форму?

Он оглядел себя, прекрасно сознавая, что я пытаюсь соскочить с темы, но спокойно ответил:

— Я был в постели.

Итак, он надел униформу, потому что так было быстрее. То есть его разбудили и отправили сюда убедить меня не подвергать свою жизнь опасности. Я покраснела до кончиков ушей.

— Прости.

Рууэл покачал головой и встал:

— Не опускайся ниже пяти деларов.

Он вышел из помещения так быстро, что я не успела поблагодарить его за милаху. Да, можно было просто послать сообщение по интерфейсу, но это не то же самое. Я снова сунула в рот дыхалку, нырнула и проплавала еще десять минут, пребывая в крайне паршивом настроении.

Глупо, конечно. В конце концов, мне не запретили плавать одной, не отругали за то, что кто-то явно счел опасным поведением — просто наложили разумные ограничения. Но мне было плохо, потому что его выдернули посреди отпуска. И потому что отправили со мной нянчиться.

И да, со мной сейчас действительно надо нянчиться.

Некоторое время спустя я сообразила, что за всеми своими страданиями абыла, что нахожусь под водой. Плавание по-прежнему не вызывает восторга, но вряд ли бы я за раз добилась большего, да и вымоталась уже. Вернувшись к себе, я завалилась спать и погрузилась в кошмары о погоне.

А теперь вот задумалась, не перевели ли меня со второго уровня мониторинга на третий, когда за тобой постоянно следят? Что-то же заставило их прислать Рууэла… Я еще больше расстроилась, а ведь хотела как-то успокоиться, прежде чем неминуемо явится Мейз и захочет обсудить произошедшее. Повезло, что, когда первый отряд вернулся с задания, я еще спала.

Вторник, 13 мая

Правда жизни

Стоило проснуться, и уже через пять минут мне написал Мейз, спрашивая разрешение прийти поболтать. «Конечно», — ответила я, а едва он вошел в комнату, сразу ринулась в бой:

— Меня перевели на новый уровень мониторинга?

— У тебя отслеживают показания жизненно важных органов, — ответил Мейз, спокойно усаживаясь со мной на подоконнике. — А также твои перемещения. Разумеется, они забеспокоились, когда на дне бассейна у тебя участилось сердцебиение.

— Экстра-мониторинг навсегда?

— Мало что навсегда. — Он вздохнул и оглядел меня. — Касзандра, я понимаю, тебя это злит. Ты привыкла к гораздо большей свободе, чем мы когда-либо тебе предоставим. Но даже если ты полностью восстановишься, прошу, не экспериментируй так больше одна.

— Надо одной, если потом вдруг придется одной, — упрямо заявила я. — Но согласна, что далеко зашла.

Мейз решил не спорить и перешел к тому, что меня так беспокоило:

— Воздушные поиски Каласы только начались. Ты веришь, что мы его не найдем?

— Да, — ответила я. — Лучше не делать вид, что не придется возвращаться на платформу. Легче готовиться к худшему, а потом радоваться, что обошлось.

Ему пришлось признать мою правоту, и мы еще долго обсуждали, что случится, если они не смогут отыскать Каласу без меня. Скорейшее обнаружение города было задачей номер один на Муине, ведь если где и осталась информация о платформах и Колоннах, то именно там, куда ведут все платформы.

Сперва надо будет выяснить, есть ли там «система безопасности» и смогу ли я провести через нее сетари. Если не сработает, придется идти на гораздо больший риск. Скорее всего, меня снабдят каким-то оружием (а заодно едой, водой, респиратором и мощнейшим маяком), а потом посмотрят, сумею ли я телепортировать с собой кого-то из сетари.

Второй вариант тарианцев не особо радует, но Мейз признал, что, возможно, меня о таком попросят. Мы позавтракали и разошлись: он по служебным делам, а я на обследование и тренировку с Марой. Сегодня мне лучше. Преодолеть страх погружения было необходимо. Радость от воды ко мне явно вернется нескоро, но понадобится — проплыву.

Я справлюсь.

Среда, 14 мая

Вчера, сегодня, завтра

Если не ошибаюсь, в прошлое воскресенье был День матери. Я так увлеклась, что совсем о нем забыла. С прошедшим, мама. Я бы купила тебе очередной цветок в горшке, раз ты не любишь срезанные. Пожалуй, примулу, а то предыдущая не пережила встречи с Джулсом.

Я вернулась к обучению. Во-первых, чтобы считаться тут «взрослым» надо пройти определенные тесты. Сочетание возраста и способностей. Тесты не особо сложные, но сколько уже можно думать, будто со мной надо как-то по-особому обращаться?

И к чему эти обследования каждый чертов день? Первый отряд следит, чтобы я ела по большей части в присутствии хотя бы одного из них. Специальная забота о здоровье бродяги.

Четверг, 15 мая

Мои следы

Сегодня они сформировали четырнадцатый отряд. Алаз стала у них спецом по управлению Эной. Четырнадцатый — еще один разведывательный отряд, и завтра мне предстоит их тестировать.

Тамошний капитан — Кин Лара, и мне немного странно, что его поселили в моей прежней квартире. Особенно учитывая, что у него четыре таланта видения (только видения видения нет). Кто знает, что ему пригрезится, пока он будет спать на моей кровати? Хорошо, что я там не очень долго прожила.

Надеюсь, с этим отрядом мы сойдемся. По крайней мере, там уже есть кто-то, кого я знаю. Алаз, конечно, мне на шею не бросалась во время запечатывания врат в Ране, но она хотя бы знакомая.

Пятница, 16 мая

Четырнадцатый отряд

Сессия прошла хорошо.

Мы собрались в обычном зале. Я пришла чуть раньше, чтобы встретиться с Нилсом Сайятом, он пытается научить меня создавать иллюзии. Это мне подарок. Вообще-то, он предложил два варианта: массировать мне ноги или учить. Я выбрала второе, потому что не особо готова доверить ему свои конечности. В смысле, он же любит Зи, но иногда неясно, так ли уж Нилс шутит, когда флиртует со мной.

Единственное, что не дает мне заигрывать в ответ: я уверена, что Зи тоже его любит. Правда, иногда меня мучат сомнения. Пара ночей с Нилсом мне бы не повредила. Определенно, это было бы весьма познавательно.

Он очень ответственно подходит к занятиям. Пока учит меня визуализации. У него потрясающий голос, хрипловатый и завораживающий. У меня ничего не получается, возможно, потому, что я не столь профессиональна и все время думаю о массаже. Однако Нилс твердит, что создание иллюзий — одно из самых сложных умений, и я не должна сдаваться. Я по-прежнему сомневаюсь, обладаю ли вообще хоть какими-то способностями к иллюзиям, но против обучения не возражаю. Было бы здорово показать все то, что я пытаюсь описать, рассказывая о Земле.

Четырнадцатый отряд явился в полном составе и подошел знакомиться. Лара, их капитан, так расслаблен, что почти без сознания. Мне очень понравилась его сонная улыбка. На удивление, он провел свой отряд через тестирование так, будто каждый день этим занимается, а не заступил на пост только вчера.

Интересно работать с командой, где все либо мои ровесники, либо на год младше. За исключением Лары, они вели себя со мной до ужаса вежливо и аккуратно, но я чувствовала себя больше их равной, чем питомцем или талисманом. Они мне понравились. Вот бы все тесты в будущем проходили так хорошо.

Суббота, 17 мая

Медленно прихожу в норму

Сегодня со мной тренировалась Мара. Она показала мне гимнастическое оборудование, которым пользуются сетари. Я догадывалась, что они наверняка и с весом упражняются. Мара объяснила, как работают тренажеры, но велела в одиночку к ним не подходить. Зря опасается: пусть в зале была всего пара людей из десятого отряда, вероятность очутиться тут с пятым и седьмым настолько велика, что я не рискну соваться в качалку без телохранителей.

Завтра тест с тринадцатым отрядом, а на следующей неделе — еще с несколькими командами, с которыми я прежде дел не имела. Мара говорит, начальство еще не решило, возвращать меня на маршруты или нет, и внезапно спросила, что я сама думаю по этому поводу. Обычно моим мнением не интересуются, видимо, всему виной пресловутый психологический аспект. После моего путешествия в Каласу все решили, что я хрупкий цветочек и вот-вот рассыплюсь. Даже Мара осторожничает больше, чем обычно. Последствия рыданий при включенном журнале миссии.

Я попросилась на дежурства с первым отрядом. Это лучше, чем переживать из-за кошмаров. Вдобавок, я волнуюсь о ребятах. Они выглядят усталыми.

Воскресенье, 18 мая

Еще пятнадцать минут

Немного позже «моей» полуночи, как раз когда я укладывалась спать, Мори прислала текстовый запрос на канал: «Тебя это может заинтересовать».

Заинтригованная, я подключилась и обнаружила там Мори, Глейда, Пара и Сили Хеназ из восьмого отряда. Хеназ я едва знаю, но она вроде бы близкая подруга Мори и, возможно, почти возлюбленная Глейда.

— Что интересного?

— Это специальная расширенная серия. — Мори скинула на канал ссылку, и, открыв ее, я увидела середину начальных титров «Скрытой войны».

— По-прежнему сильно отстаю, — напомнила я, хотя уже начала догадываться, почему Мори вдруг понадобилось меня вызвать.

— Судя по анонсу серии, они списали персонажа с тебя, — вмешался Глейд.

— Это было неизбежно. — Голос звучал беззаботно, и новость меня и вправду не особо взволновала. Не случилось ничего такого, чего не могло произойти на Земле. — Почти привыкла к домыслам людей на свой счет.

— Тогда расскажешь, где они ошиблись, — довольно подытожила Мори. — Мы переписываемся во время просмотра, а в перерывах можно и поболтать.

Решив, что с ее стороны было очень мило лично поведать мне о новой серии, я все же осталась для просмотра, хоть это и нарушало мой график сна. Вообще, в каждую из двух смен идет бесплатная трансляция с рекламными вставками, а позже можно заказать повтор — платно (что-то вроде двадцати центов), зато без рекламы. Местные любят смотреть свежие выпуски в группах по каналам, но далеко не все прикалываются над сюжетом так же, как Мори и Глейд. Насчет Пара не уверена — то ли ему правда нравится история, то ли он просто составляет компанию Глейду. На сегодня это один из самых популярных сериалов на Таре, и даже я на него подсела, хотя взяла перерыв из-за кучи моментов, где другие калрани, соревнуясь за место в отряде сетари, издевались над главной героиней — слишком уж это напоминало травлю Зен. Представляю, что бы она подумала, если б узнала о моих ассоциациях. Я ведь все равно считаю ее невероятно компетентной, смертоносной и по праву занимающей свое место.

Специальная серия началась с того, что на холме из ниоткуда появилась девушка и ошалело заозиралась. Довольно высокая, с каштановыми волосами — вот и все сходство между нами. Актриса оказалась гораздо (гораздо!) симпатичнее меня. Изящный подбородок, огромные темные глаза, восхитительные скулы, кожа и фигура: эдакий русский тип, который здесь, по-моему, крайне редок. А вот от ее наряда меня перекосило. Нет, школьный блейзер и белая блузка почти правильные, только без галстука, но эта микро-мини-юбка и темно-синие гольфы до середины бедра… Похоже, «Скрытая война» не брезгует фансервисом.

«Отправят домой, если явится в школу в такой короткой юбке», — написала я ребятам и задумалась, снимали ли это на Муине.

Холмы явно расположены где-то близ Пандоры, но, судя по их цвету, откуда бы создатели ни брали кадры, это точно не поздняя осень последних недель. Просто не верится, что они сумели отснять обо мне целую серию за короткий срок, прошедший с момента известия о моем существовании.

Не считая идиотской одежды, претензий к созданному образу у меня не было. Расстроенная, но не впавшая в истерику героиня какое-то время звала на помощь на несуразном языке, затем растерянно уселась на землю, но вскоре наполнилась решимостью и двинулась в выбранном направлении, выбивая отметки камнем на деревьях, до чего я когда-то не додумалась. Особенно меня впечатлила почти точная копия школьного рюкзака и то, что ее первой проблемой стали волдыри, а еще она тоже провела инвентаризацию и на закате записала все в дневник.

Нелепые буквы напоминали скорее стенограмму, но в субтитрах появлялся перевод некоторых фрагментов, вроде: «Где я? Уверена, это не Зимля. Все, что я могу — это продолжать бороться, пока не отыщу цивилизацию… но вдруг здесь нет никого, кроме меня?»

Потом началась реклама, и мы трепались по каналу о том, как здорово актриса изображала страх, потерянность и решимость, и о том, что я делала, а в сериале не показали (в основном проверяла мобильник и сетовала на нехватку салфеток, чтобы подтираться в этом враждебном мире — хотя об этом я старалась особо не распространяться). Еще мы немного порассуждали о методике создания фона, раз уж все были уверены, что снимать на местности никому не разрешали и не разрешат в ближайшее время. Глейд объяснил, что использовали компьютерное моделирование на основе официально опубликованных результатов исследований.

Далее путешествие киношной меня ускорилось: несколько дней превратились в несколько кадров с воспалившимися волдырями, пробами случайных ягод и орехов, попытками сплести корзинку, коврик и шляпу, прятками от зверей и взглядами на луну с ну очень неземным кратером. Мое восхищение точностью деталей сошло на нет, когда актриса вскарабкалась на дерево, спасаясь от стаи серых терьеров. А потом долго лежала под плетеным ковриком: экран полностью почернел, и остались только звуки: чьи-то шаги совсем рядом, треск коврика под тяжестью невидимого монстра, его дыхание над героиней и ее попытки сдержать рыдания.

Чрезвычайно эффектная сцена.

Началась реклама, но я не могла вымолвить ни слова. Не из-за дурных воспоминаний, а потому что только истен Нотре рассказывала о терьерах, и только Лону и Маре — о жуткой ночи, когда готовилась стать чьим-то ужином. Тогда же я призналась им, что расстроюсь, если меня клонируют. Мори и Глейда серия впечатлила, но когда они начали обсуждение, я написала: «Все так и было. Рассказала только двоим. Многое правда».

После небольшой паузы Глейд спросил:

— Ты у себя, Касзандра?

Он не знал, так как четвертый отряд еще не вернулся из отпуска, и далеко не все имеют право отслеживать мое точное местонахождение.

«Да. Собиралась спать. У кого есть полный доступ к файлу КОТИС обо мне?»

— Я выясню. Не отключайся, ладно?

Рекламная пауза только закончилась, когда пришло сообщение от Кетзарен — единственной не спавшей из первого отряда: «Можно войти?»

Я разблокировала дверь и слегка прибавила освещение. Меня мутило и бросало в жар, и вылезать из кровати не слишком-то хотелось, но и лежать там, скрючившись, точно ребенок в обнимку с плюшевым мишкой — тоже. В общем, я встретила Кетзарен у двери, а она, едва на меня взглянув, заставила сесть на диван. Судя по футболке и шортам, ее саму выдернули из постели. Кетзарен устроилась рядом и крепко меня обняла, а Мори тем временем подключила ее к нашему каналу.

— Думаю, злюсь в основном потому, что не предупредили о разглашении таких подробностей.

Зря я заговорила вслух. Голос выдавал пережитое чувство чудовищного предательства, и, сосредоточившись на сдерживании слез, продолжение серии я смотрела урывками. Там показали, как я нашла Пандору, выбрала себе башню и начала обживаться. Я уже успокаивалась, так как сценарий хоть и довольно точно следовал реальным событиям (кроме захватывающего эпизода с монстрокотом, полностью выдуманного), но ничего такого, о чем я не рассказывала бы разным людям по несколько раз, больше не показали.

Во время просмотра Кетзарен поглаживала меня по плечу, а едва началась очередная реклама — сразу после эпизода с первым лунным дождем — сообщила:

— Мара принесет нам чего-нибудь горячего попить.

— Не хотела будить людей, — вздохнула я.

Сам факт, что я расстроилась и вызвала переполох, хотя могла спокойно поговорить завтра с Мейзом, расстраивал меня еще больше.

— В последнее время чувствую себя перевозбужденным ребенком с вечными драмами.

— Перестань ставить себе такую высокую планку, — отчитала меня Кетзарен. — Этот год был для тебя чрезмерно сложным. Ты адаптируешься лучше, чем мы могли надеяться, но снова потерялась, осталась одна, раненая и в большой опасности — о таком нельзя просто забыть. Почему ты ждешь от себя подобного? Все еще видишь кошмары?

— Уже не так часто.

— Но и не редко, верно? А теперь еще и сериал. Поверь, все это выходит за рамки официально доступной информации о тебе. И в итоге ты чувствуешь себя использованной, чувствуешь, что не можешь нам доверять, разговаривать с нами, не опасаясь сплетен. При этом мы — единственные, с кем тебе хочется все обсудить, и ты думаешь, что обременяешь нас своими переживаниями.

— Все так очевидно?

— Ты открытый человек. — Кетзарен потянула прядь моих волос. — Я бы бесилась и хотела что-нибудь разбить, но ты другая. Уверена, что хочешь досмотреть до конца?

— Не усну, не зная, что там еще.

Но ведь будет следующий эпизод, и еще один. Я поняла, что трясусь. В буквальном смысле — сижу и трясусь из-за ТВ-шоу, и нет никакой возможности скрыть это от Кетзарен.

А в сериале разыгрывалась драма: ослабленная болезнью героиня пыталась делать хоть что-то ради выживания. Пришла Мара с кружками горячего напитка, смутно похожего на чай. С кучей подсластителя. Они с Кетзарен стиснули меня с боков, хотя не должны касаться меня одновременно, и мы наблюдали, как невероятно красивая девица становится истощенной и больной, но при этом еще более красивой, и во время второго лунного дождя видит, судя по всему, пророческие сны о Колоннах и каменных вратах. Мара и Кетзарен ощутили мою реакцию, но ничего объяснить я не могла.

— Поразительно, что она до сих пор таскает эти гольфы, — сообщила я по нашему каналу в очередной рекламной паузе, и голос прозвучал почти нормально. — Я бы с такими длинными носками столько всего полезного сделала, а она их просто носит.

— Полезного? Например? — поинтересовалась Мори, явно обрадованная, что нервный срыв мне больше не грозит.

— Например, пращу — для защиты. Бросать камни действительно сильно и быстро. Или сумку. Или лямки. Она даже не подвернула их вдвое, чтобы утолстить, когда заработала волдыри.

— Часть рыночного образа, — ответил Глейд. — Думаю, всю одежду можно будет купить в рамках перекрестного продвижения.

Мысль о тысячах тарианских подростков, расхаживающих везде в сексуальной версии моей школьной формы, была довольно-таки пугающей. Я потрясла головой, надеясь, что если Тара когда-нибудь выйдет на связь с Землей, то все копии сериала к тому времени волшебным образом исчезнут.

Смотреть следующую часть было тяжко. Меня всегда пугала идея безумия, и дни после второго лунного дождя, когда я все отчетливее убеждалась в существовании шнырявших за каждым углом тварей, до сих пор были подернуты мутной неприятной дымкой. Я совсем ослабла и чувствовала, как разум вместе с телом разваливается на куски. В разговоре с истен Нотрой я проскочила эти моменты, но явно открыла куда больше, чем хотела. А потом явилась ддора, которая совершенно точно спасла меня от хищного ионота, или что там пыталось меня сожрать. Дальше показали тихое туманное утро и вид глазами актрисы: две фигуры в черном стоят в ее убежище, глядя на нее сверху. Не сказать, что прям вылитые Сонн и Рууэл, но весьма похожи, особенно полуприкрытые глаза парня.

Затем камера отъехала назад, взяв в кадр всех троих, и переключилась на Сонн, которая смотрела вниз на больную и неряшливую (но все же очень красивую) девицу, а она пялилась на них, и страх и шок на ее лице превращались в радость.

— Грязная тварь, — прокомментировал лже-Рууэл.

У меня отвисла челюсть. Представляю реакцию Пара, Мори и Глейда…

— Что будем с ней делать? — спросила лже-Сонн (звали их, согласно отразившейся информации о сетари, Ластьер и Чейн). — У нас нет времени возиться с бродягой.

— Оставь ее у озера, заберут. Она не наша проблема.

И «Ластьер» поднялся по лестнице на крышу, оставив напарницу пасти перепуганную дрожавшую девицу. «Чейн» же сделала все возможное, чтобы избежать прикосновений «грязной твари». Завершилась серия образом героини, что сидела в одиночестве на прибрежном камне, прижимая школьный рюкзак к груди и глядя на плывущий по озеру корабль.

После мерзкого комментария «Ластьера», Мори торопливо написала: «Рууэл не говорил ничего подобного, Касзандра». А я ответила: «Знаю — читала отчет о миссии». Когда побежали финальные титры, их с Глейдом просто прорвало от возмущения. Даже Пар пробормотал что-то о том, как все неправильно. Все члены четвертого отряда безоговорочно преданы Рууэлу, и им было невыносимо, что его представили в ложном свете.

— Бедная Сонн, — вставила я, когда они остановились перевести дыхание. — Рууэл, скорее всего, и не заметит, но Сонн будет действительно больно. Когда встретитесь, передайте, что я и не думала, будто они говорила мерзости. Они лишь выглядели очень занятыми и удивленными неожиданной находкой.

Просматривая журнал миссии, я поняла, что, проследив мой путь до башни, сетари вообще не ожидали найти меня живой.

— Четвертый отряд — очень необычный выбор на роль злодеев. — Судя по тону, Хеназ изо всех сил старалась не расхохотаться. — Однако это самое наглядное и преднамеренное отображение настоящего отряда из всех, что я видела.

— И в серию вставили точную копию сцен, записанных в журнале миссии, — добавила Кетзарен. — В чем, собственно, и состоит проблема. Вскоре узнаете о результатах расследования. Уверяю, никто не считает, что четвертый отряд вел себя неподобающе.

— И на этой ноте мы все отправляется спать. Всем доброй ночи, — попрощалась Мара и отключилась от канала.

Я поблагодарила ребят, что дали мне знать о серии, и тоже вышла.

— Забавно, как два лишних слова могут изменить смысл всей сцены. Все почти так и было, но два слова превратили четвертый отряд в гадов вместо занятых своим делом людей.

— Ты немного оклемалась, — улыбнулась Кетзарен. — Больше не трясет?

Я пожала плечами и склонила голову:

— К такому сюрпризу я была не готова. Думала, они все переврут и навыдумывают.

— Вместо того чтобы показать пугающую правду, о которой ты рассказывала только мне и Лону? — напряженно уточнила Мара. — Я так зла, что готова закричать. Мейз искал способы укрепить твое чувство безопасности и нерушимости личного пространства, а не наоборот. Мы и в самом деле записали ту беседу, Касзандра, и Мейз прикрепил ее к оценочному отчету, но заглянуть в него не можем даже мы с Лоном. Помимо вышестоящих лиц, только капитанам дозволено знакомиться с личностной оценкой, да и то лишь членов своих отрядов, в твоем случае это три капитана. Ничто из этой информации нельзя выносить на публику. Я правда не понимаю, что происходит, но и ты, и четвертый отряд имеете все основания для гнева.

— Сейчас слишком устала, чтобы злиться, — ответила я. — Прости, что взбудоражила посреди ночи.

— Считаешь, что лучше б было переживать в одиночку? — вмешалась Кетзарен. — Быть частью отряда — значит поддерживать друг друга.

— Я побуду с тобой несколько часов, — добавила Мара. — И не спорь. Помимо прочего это значит, что именно Кетз придется разбудить Мейза и рассказать ему о нарушении секретности. Нам всем будет легче, если с тобой кто-то останется.

Сил спорить и убеждать Мару, что я в порядке и со всем справлюсь, не было. Пришла пора признать, хотя бы мысленно, что из-за Каласы, да и вообще всего случившегося со дня сдачи школьных экзаменов, я и близко не в порядке.

В итоге хорошо, что Мара осталась: мне снились жуткие кошмары, но благодаря ее руке, сжимавшей мою, казалось, что я могу от них убежать. Позже Мару сменила Зи, и именно ее я обнаружила на краешке кровати, проснувшись от мерзейшего сна (тысячи зрителей в римском Колизее наблюдали, как меня пожирают львы).

Дождавшись, когда я проморгаюсь, Зи ощупала мой лоб.

— Придется сегодня отправить тебя к медикам, — сказала она, — и не надо гримасничать. Не знаю, лихорадка ли вызвала кошмары, или наоборот, но температура у тебя определенно повысилась. На Земле тебе тоже снились кошмары?

— Нет. В детстве бывали плохие сны, но ничего подобного. И даже на Муине кошмары снились, но не такие. Началось с жутких снов после отключения Колонны — словно воспоминания о случившемся, кусочки, которые не могла вспомнить после пробуждения. Все уже позади, но… — Я осеклась и покраснела.

— Но стоит ли мне рассказывать, а то вдруг и это попадет в сериал? — подсказала Зи.

Скорее, я думала о том, что стала видеть очень живые сны о Рууэле, которые компенсировали кошмары — вот только в этом точно не собиралась признаваться, будь секретность нарушена хоть тысячу раз. Я пожала плечами:

— Похоже, сны теперь стали ярче. Или я запоминаю их лучше. Как продвигается расследование?

— Слухи есть, но ничего официального. Одевайся, и пойдем завтракать.

Ели мы в квартире Зи. Туда же пришел Мейз, чтобы обсудить сериал и мои чувства по этому поводу. Я честно ответила, что после просмотра не хочу больше никогда и никому ничего говорить, но при этом сознаю, что реакция чрезмерная. Впрочем, от психолога я отказалась наотрез. Я видела кошмары, потому что в реальности столкнулась с жуткими монстрами. И если придется такое обсуждать, то лучше с Зи или Марой, чем с каким-то случайным незнакомцем.

Мейз посоветовал больше не смотреть «Скрытую войну», а я ответила, мол, ни за что не пропущу четвертый отряд в роли злодеев и жду не дождусь появления нурийца, который будет меня спасать. Мейз понял, что я дразнюсь, но, думаю, смотреть сериал я все же продолжу, только теперь в одиночестве. А еще, кажется, он догадывается, как создатели получили информацию обо мне, но ничего не скажет, пока все не подтвердится официально. Мейз уверен — утечек больше не будет. Надеюсь, он прав.

Прямо сейчас я застряла на сенсорной кровати в медблоке. Они ждут, когда я отключусь, чтобы продолжить сканирование во время сна, но я от этой идеи как-то не в восторге — а вдруг приснится Рууэл?

Надеюсь, я не ошиблась, и ему плевать на сериал. Нет, вероятно, его зацепило, что отряд расстроился, но все остальное — вряд ли. Как хорошо, что на момент просмотра я уже точно знала, что Рууэл такого не говорил. Вообще трудно представить его произносящим нечто неуместное и оскорбительное, неважно, думает он так или нет.

В конце концов, я и правда была очень грязной. От одной мысли об этом хочется залезть в горячую ванну и от души натереться ароматным мылом.

Понедельник, 19 мая

Аккуратнее со словами

Столько сканирований и тестирований, а толку-то. Температура упала, но, несмотря на усталость, уснуть было тяжело. В итоге мне вкатили слабенькое успокоительное, и не уверена, что вообще видела какие-то сны. Сегодня вернулась снова — заставили — и на сей раз отключилась естественным путем. Режим совсем сбился. Снилось, что я заблудилась — кажется, в торговом центре, ибо толкучка там была знатная. Так или иначе, мне позволили вернуться к обычным делам и графику тренировок с остальными отрядами (хотя тринадцатый убрали из начала списка в конец).

Похоже, изучить мои сны не удалось. Во-первых, я не хотела их видеть, а потому (сознательно или нет) подавляла. Во-вторых, я уже не была расстроена, а самые страшные кошмары снятся мне как раз от расстройства или стресса. Полагаю, как и всем людям.

Сегодня днем меня навестила Мори — завтра четвертый отряд возвращается на службу. Она до сих пор не успокоилась, а тут еще и вышло интервью с актером, который сыграл фальшивого Рууэла. Парень поведал о чудовищном графике съемок, о том, насколько ему нравится роль, и что «Скрытая война» популярна в том числе и из-за отказа создателей представлять сетари безликими однобокими героями без изъянов. Мол, даже отъявленные мерзавцы могут рисковать своими жизнями, защищая других.

По мне, так это просто умора, но я старалась не веселиться в открытую, Мори ведь искренне расстроилась из-за Рууэла. Готова поспорить, прямо сейчас из всего четвертого отряда Рууэл переживает меньше всего. В основном всех напрягла схожесть с реальными событиями, и разумеется, внутри КОТИС каждый в курсе, что меня нашел именно четвертый отряд. А еще персонажа той няшной актрисы зовут «Касзандра Девлин». По ее словам в интервью, продюсеры решили, что было бы глупо переименовывать столь крупную историческую фигуру. И «Скрытая война» нарисовала нашедших меня людей суровыми придурками. Могу только надеяться, что злодейский аспект добавлен ради драмы, и впоследствии его смягчат. В конце концов, Рууэл спас мне жизнь, когда я блуждала в пространствах.

После Мори зашли Мейз и Зи — рассказать о результатах расследования. Похоже, женщина по имени Интена Джун, офицер отдела по связям с общественностью, решила с моей помощью построить себе карьеру. Частью ее обязанностей был выпуск пресс-релизов о сетари, а позднее и обо мне и событиях на Муине. Сюда же входила работа техническим консультантом для шоу вроде «Скрытой войны», когда об этом просили. Похоже, Джун возомнила себя писателем и, вот так сюрприз, уволилась ровно за день до выхода в эфир серии с моим участием, после чего была упомянута в пресс-релизе как бывший член КОТИС, присоединившийся к команде сценаристов.

Ситуация паршивая, но и она не объясняла, как моя беседа с Лоном и Марой оказалась частью сюжета: невозможно вступить в КОТИС без подписания толстенного соглашения о неразглашении, и у офицеров по связям с общественностью точно нет доступа к чьим-либо личностным оценкам или журналам миссии. Однако Джун использовала вполне очевидную отговорку: мол, все это художественный вымысел, основанный на официально опубликованной обо мне информации, и дескать, в семье Джун встречались слабые таланты видения видения, так что она просто опиралась на развитую интуицию. Разумеется, после выхода пресс-релиза в народе начались споры о том, что из показанного правда, а что выдумка, чего и добивались продюсеры. Серия имела оглушительный успех, а зрители на форумах теперь предвкушают сезон, в котором, как все надеются, вскроется подноготная настоящих сетари.

У критиков эпизод тоже вызвал много восторгов, особенно восхищались актрисой (новичок, Се-Ан Сурат, которая, что ни говори, целую серию длиной в кассе отыграла практически в одиночку и без единого слова). Почти во всех рецензиях упоминалась ночная сцена: мол, нечто столь простое, как дыхание зверя, принесло ощущение опасности и «заставило это отважное дитя» испытать дикий ужас.

КОТИС понадобился еще день, чтобы вычислить, каким образом Джун заполучила доступ к файлам. Мейз не вдавался в подробности, но расследование привело к некоему очень старому и высокопоставленному синему костюму, который как раз имел доступ ко всему, а также состоял в «ненадлежащих отношениях» с Джун. В итоге ему это нарушение секретности аукнется очень серьезно, а Джун — в гораздо меньшей степени. Система правосудия тут не такая безумная, как на Земле, но КОТИС — всего лишь государственное учреждение, оно не всесильно. Хотя они могут и, скорее всего, захотят выдвинуть обвинение и попытаться наказать Джун (штрафы, потеря всех функций интерфейса за исключением базовых, возможно, лишение свободы). На Таре нет смертной казни, но в экстренных случаях через интерфейс можно наслать действительно ужасную кару. Вот только кража моих личных данных — не совсем экстренный случай.

Похоже, Джун достаточно амбициозна, чтобы ради высокооплачиваемой работы пожертвовать несколькими годами свободы, привилегиями или даже гражданством.

— Мы уже не в силах удерживать СМИ в стороне от КОТИС и сетари, — сказал Мейз, потирая глаза. Он вновь выглядел уставшим. — Прежде нам удавалось сохранять анонимность, поскольку вне стен КОТИС мы все одинаковы. В униформе, с определенным набором талантов — и никакой нужды обнародовать факты о нашей личной жизни. И создателей сериалов вроде этого без проблем снабжали подробностями о том, к�


Источник: http://cc.bingj.com/cache.aspx?q=%d0%ba%d0%b0%d0%ba+%d1%81%d0%b4%d0%b5%d0%bb%d0%b0%d1%82%d1%8c+%d1%82%d0%b0%d0%ba+%d1%87%d1%82%d0%be%d0%b1%d1%8b+%d0%bd%d0%b5+%d1%81%d0%b2%d0%be%d1%80%d0%b0%d1%87%d0%b8%d0%b2%d0%b0%d0%bb%d0%b0%d1%81%d1%8c+%d0%b8%d0%b3%d1%80%d0%b0&d=5004480494567433&mkt=en-US&setlang=en-US&w=zTcRvFn2fTTjxgE5o89CmTw8N-ZHGvC-


Cached


Как сделать так чтобы не сворачивалась игра

Похожие новости


Навес для дров своими руками
Что посмотреть в ираклионе самостоятельно
Наполнитель для коробки своими руками
Cinema 4d как сделать эффект
Проставки под рессоры уаз своими руками
Ремонт скоростного велосипеда своими руками




ШОКИРУЮЩИЕ НОВОСТИ